Размер шрифта:
Изображения:
Цвет:
29 мая 2014, 11:46
 Евгений Прасолов, г. Губкин 702

Учительница

Эта маленькая и хрупкая женщина оставила глубокий след в сердцах сотен губкинцев

  • Евгений Прасолов, г. Губкин

У каждого из нас есть то, что не укладывается в нашей голове. В детстве я, например, никак не мог представить, что Нинка Ковалёва будет учительницей.

Потому что хоть она и была лет на восемь старше меня, но на моих глазах бегала с подругами по Моздовке, играла с мячиком и в «классики», прыгала через верёвочку и подвергалась при случае нашим мальчишеским насмешкам, хотя мы и рисковали при этом получить подзатыльник.

А тут я слышу:

– А Нинка Ковалёва на «учительницу» поступила!

Поступить в институт тогда в деревне было событием редким, обсуждаемым, сказывались трудности послевоенного времени. Подрастающая молодёжь оставалась большей частью в своём колхозе, не дотянув даже до семи классов. Ребята, правда, ещё стремились устроиться рабочими на шахту. А тут – в институт, да ещё на учительницу! Это значит, что я должен был приравнять мою вчерашнюю чуть ли не обидчицу к моим первым лебедянским учителям – Раисе Краидовне и Марии Ивановне, пользовавшихся, естественно, у меня, первоклассника, непререкаемым авторитетом. Вот это-то и не укладывалось тогда в моей детской голове.

Нина Никулина в пятидетной семье (Ковалёвы они были по двору) была самой младшей. Глава семьи Иван Николаевич работал после войны в колхозе учётчиком и среди односельчан пользовался большим уважением за рассудительность и спокойный характер. Жена его, Фенечка, и мать, Макариха, лечившая людей, тоже слыли в деревне женщинами мудрыми. Судьба проявила редкую, можно сказать, милость к этой семье: и глава семьи, и трое его сыновей были на войне, и все четверо вернулись живыми и невредимыми. После войны двое сыновей – Дмитрий и Илья –работали на Губкинской автобазе № 1, а старший, Степан, осел на Украине и ходил, как говорили, в больших начальниках.

Старшая же Нинина сестра Маня запомнилась мне, помимо славы искусной рукодельницы, вот по какому разговору среди взрослых. Как-то Манины подруги и она сама решили на святках погадать на женихов. Зашли они поздним вечером в чей-то курятник и стали в темноте хватать с насеста, кому кто попадется. Мане попался большой красный петух. «Ну точно – Ваня Шоков!» – сказала недовольно. А потому недовольно, что Ваня за Маней сильно «утрёпывал», а та его всё отвергала. Но не прошло и года, как они поженились. Тогда-то на деревне и вспомнили про курино-петушиные гадания.

Вот такая родословная была у Нины Николаевны Никулиной, будущей любимой учительницы лебедянских и йотовских ребят, которая сделала на этом поприще столько, сколько может сделать лишь человек с добрым и щедрым сердцем. К слову, Нина вовсе не собиралась поступать на учителя: по окончании губкинской средней школы № 1 (её тогда только что построили) она с двумя подружками повезла сдавать документы в Старооскольский геологоразведочный техникум. Встретили девчат постарше, разговорились. Те оказались студентками Старооскольского учительского института. Произошёл следующий диалог:

– Ха, подумаешь, геологи нашлись! Вы поступайте к нам в институт.

– Да мы боимся, что в институт не сдадим.

– Сдадите и поступите, по вам видно!

Так и Нина стала студенткой учительского института.

Институт готовил учителей (их после войны очень не хватало) по сокращённой программе, и спустя два года учитель математики и физики Нина Ивановна мало отличалась от вчерашней школьницы-десятиклассницы. Направление она получила в семилетнюю школу в село Воробьёвка Солнцевского района Курской области. Приехала с одним большим чемоданом. Кто-то из местных вызвался помочь, привёл в хату:

– Прохоровна, пустишь на постой?

– Не, не пущу, только морока с этими квартирантами.

Тут уж и Нина взмолилась:

– Тётенька, пусть хоть чемодан у вас пока постоит, а я только, может, раз-другой заночую, пока квартиру подыщу!

На том и порешили. А через несколько дней строгая Прохоровна, присмотревшись к квартирантке – тихой, скромной, уважительной, – сама предложила:

– Живи, девка, у меня!

Так Нина Ивановна выдержала свой первый экзамен на самостоятельную жизнь – способность уживаться с людьми. Вторым испытанием была первая встреча с директором Воробьёвской школы. Волновалась, конечно. Но директор оказался достаточно мудрым: остановившись вначале на некоторых профессиональных вопросах её предстоящей работы, большую часть беседы посвятил характеристике учительского коллектива, к кому лучше обращаться за советом, на кого можно положиться. Как же потом помогла эта беседа новой учительнице в её дальнейшей работе.

Но самым трудным испытанием представлялась Нине Ивановне её первая встреча с учениками. Когда первого сентября увидела во дворе своих будущих учеников, выстроившихся в две шеренги, замерло сердце, и шла она, ничего не видя, как «сквозь строй» – в белой батистовой кофточке, юбочке-«шестиклинке» и на высоких каблуках. Об одном молилась только: как бы не споткнуться и не упасть. Но и здесь всё обошлось благополучно.

Пытаться изложить какие-либо секреты преподавания Нины Ивановны – ненужное дело. Они у каждого свои и изложению не подлежат не из-за особой засекреченности, а из-за того, что проявляются спонтанно, как неосознанные движения души. Была лишь безраздельная любовь к своим ученикам. И они отвечали тем же. Не случайно, когда, проработав четыре года в Воробьёвке, Нина Ивановна решила вернуться на родину, многие ученики, прощаясь, плакали и потом слали ей открытки и письма с подробным описанием всех событий на селе.

Однако с наибольшей отдачей свой дар Нине Ивановне суждено было проявить на своей малой родине. 25 лет проработала она потом в Йотовской средней школе № 9, пропустив через свои руки почти 700 ребят, многие из которых являлись детьми и внуками её бывших односельчан – жителей когда-то существовавшей на месте нынешнего Лебединского карьера деревни Лебеди. Но – по порядку.

Вернувшись в родные края, Нина Ивановна вышла замуж за йотовского парня Петю Седычкина (Пётр Топоров). Семь лет дружили, семь лет ждал её губкинский шахтёр, да потом ещё с гордостью похвалялся:

– У меня вот образование всего пять классов да шестой коридор, а я за себя учительницу взял!

А потому, может, и взял, что Нина Ивановна не на образование своего суженого смотрела, а на его ясную голову да руки золотые – за что, бывало, ни возьмётся, всё ладно получается. Ну да и – что скромничать! – красивый, статный был. А через два года у них уже было два сына. Нина Ивановна так и говорит, итожа свой трудовой стаж:

– В 1958 и 1959 годах я рожала сыновей.

И ещё любит повторять:

– Дом построили, двух сыновей родили, два дерева посадили.

Имеются в виду груши и яблони, посаженные перед домом после того, как он был построен. Нина Ивановна их «моими красавицами» называет. Только давно это уже было, и «красавицы» состарились вместе с их хозяйкой. Круг её интересов давно всё больше замыкается на духовном. Ещё до недавнего времени её можно было видеть молящейся в губкинских храмах, а в прошлом году она даже ездила в Святогорский монастырь.

– А до этого, милок, я и в Холках была, и у Матроны была, и у Серафима Саровского три раза была, и в Лавру ездила, и у Сергия Радонежского была, – говорит Нина Ивановна.

Слушаю и опять, как когда-то в далёком детстве, не укладывается в голове: как смогла эта маленькая и хрупкая женщина оставить глубокий след в душах и сердцах целой армии губкинцев. Её уроки всегда проходили в полной тишине. В школе её класс всегда был первым. У неё до сих пор бережно хранится с десяток альбомов: вот они помогают совхозу убирать свёклу, вот – на лесопосадке, вот – любимая военная игра «Зарница», где её класс завоевал второе место по городу. А вот встреча школьников с Героем Советского Союза Маресьевым. Три года ученики её класса переписывались с легендарным лётчиком, и наконец он сам приехал к ним. Да всего не перечислить. И везде рядом с питомцами – их классный руководитель, первая закопёрщица всех добрых начинаний класса. Кто бы ещё повёз ребят на экскурсию (при отсутствии в те годы подходящего транспорта) на крытой брезентом грузовой машине в Киев!

Выпуск 1970 года. Юные лица… А рядом – фото 2005 года – всем уже по 50 и более лет. Нина Ивановна рассказывает:

– 35 лет прошло! Приходят мои ребятки (а у них у самих уже внуки), приглашают на встречу выпускников. Не могу, говорю я, к Серафиму Саровскому на поклонение еду. «Да как же без вас? Без вас никак нельзя!» – Ну что, приехала от Серафима в пять утра, а в восемь они уже ждали меня в школе. Подхожу, а они выходят по одному из коридора: «Нина Ивановна, вы меня узнали?» –«Да, Нюры Верочкиной Маша». «А меня угадали?» – «По-моему, Валикова – Таня Ушакова». «А меня?» – «Валя, Васи Алинчикова дочка». «А меня?» – «…Славик! Ты ж был такой худенький!» – «Нина Ивановна, да я уж на третьей женатый!...»

Моя собеседница снова замолкает, молчу и я. Я знаю, что у Нины Ивановны более десятка родных племянников, и все они зовут её до сих пор няней. Но разве не была, разве не стала она няней сотням и сотням нынешних губкинцев, выученных ею и нашедших потом себя в шахте, карьере, на стройках города... Многих она чуть ли не за руку приводила на экзамены. А теперь они отличные буровики, экскаваторщики, водители большегрузных самосвалов. Я смотрю на Нину Ивановну и думаю: её прошлое – это её ученики.

Прощаясь, спрашиваю правнука Нины Ивановны Максима, который крутится рядом, любит ли он свою бабушку? На традиционный вопрос – не менее традиционный ответ: «Люблю».

– А за что любишь?

Вот тут уже надо думать. Максим глубокомысленно морщит лоб и неожиданно выдаёт:

– Потому что она мне нравится.

Нина Ивановна. Второй год работы после института
Нина Ивановна. Второй год работы после института
Ваш браузер устарел!

Обновите ваш браузер для правильного отображения этого сайта. Обновить мой браузер

×