Обелиск на Корочанской. В Белгороде на обычной парковке останавливаются всё больше людей

А если остановиться и подойти поближе, то можно разглядеть в правой его части фото крепкого мужчины в военной форме и подпись: «Вашев Артём Владимирович». И года его недолгой жизни, оборванной дроном.

Печать и былые обиды

В этом доме на втором этаже живёт отец героя Владимир Вашев. Он уроженец Корочанского округа, ему 75 лет. Несмотря на почтенный возраст, Владимир Яковлевич подвижный, улыбающийся и деятельный. У него голубые, слегка слезящиеся глаза и добрая улыбка.

Сидим в обширном зале второго этажа его большого дома. На диване разложены подносы, на них сушатся семечки, на полу – груды кабачков и тыкв. В тазу – высушенные початки кукурузы. Урожай этого года.

«Я родился в 1951 году, – голос у Владимира Яковлевича тихий, говорит медленно, словно припоминая события. – Нас в семье у родителей семеро было. С детства на хозяйстве. Перед армией успел получить корочки водителя и в ДОСААФ окончил курсы радиотелеграфистов. Так что уходил, имея специальности. Отслужил 2 года срочной в подразделении связи. Когда увольнялся, мой портрет висел на Доске почёта части. Вернулся в 1971 году и в том же году женился. Родители сказали: надо. Я послушался. Скоро, в 1972-м, родилась старшая дочь Света. Сегодня она уважаемый ветеринар, видели тут рядом с домом клинику? Для неё построили. Там она и принимает».

Он неторопливо рассказывает, что 10 лет работал в торговле водителем. Как и многие молодые того времени, снимали жильё.

«Первый дом я построил отсюда в 100 метрах. Тогда Корочанская пустая была. И народ ставил дома в основном внаглую, ни с кем не согласовывая. У меня соседи несколько раз начинали строиться. Только поднимали стены, как приезжала комиссия с бульдозером, и горновали всё в кучу: не положено. А мне сказали: если построишь дом за выходные, с печкой, с полами, с окошками, то никакая комиссия уже не снесёт. Я нанял строителей и сам с ними работал. Мы за пятницу, субботу, воскресенье подняли домик. И когда в понедельник прибыли проверяющие, я на их глазах затопил печку. Всё, снести уже нельзя», – объясняет он.

Так первое жильё у семьи и появилось. Затем поступил на автомеханический факультет института – заочное обучение. В городе решили открыть филиал станции обслуживания «Москвича». Владимир встретился с руководителем сети, его охотно приняли.

«Но надо было ехать в Ижевск оформляться. В конторе мне дали трудовую, но там, где запись об увольнении, печать не поставили. Специально, конечно. Наша руководительница отговаривала меня, хотела оставить. Но я объяснил, что мне же надо расти. Из-за невнимательности в Ижевск я съездил зря. Без печати меня не смогли оформить. А когда я вернулся, моя начальница сообщила, что выбила для меня штатную должность зама, и теперь я её зам. Ну что делать, остался, но обиделся. И когда появилась возможность, уволился», – вспоминает он былое.

Портрет сына

Дом, в котором сейчас живёт мой собеседник, в 1990-х он построил на пустом месте. Документы согласовали на жилой дом с магазином. Сначала одну комнату наверху подняли. Потом уже остальные появились. Сейчас живёт в нём один. С первой женой расстался, а вторая умерла от болезни. Теперь хозяйничает в одни руки.

«Хотите маслят жареных? Сам собирал!» – и, получив утвердительный ответ, он убегает на кухню.

Пока хозяин дома ходит за дарами леса, я обхожу комнату. Много фотографий. Сёстры, дети, внуки, правнуки… На самом почётном месте портрет сына. Он круглощёкий, уверенный в себе. Такие в жизни обычно не пропадают. Но то в жизни…

Наложив в тарелку грибочков, Владимир Яковлевич продолжает:

«В 1982 году в семье родился второй ребёнок, Артём. Мальчишка рос активным, хватался за всё, до чего только дотянуться мог. Учился здесь, в 24-й школе. Там сейчас его именная парта. И дерево школьники посадили в его честь».
Владимир Яковлевич замолкает, глаза увлажнились.

И снова говорит только через несколько минут:

«Вот так вот. В 1990-х все выживали как могли. А я организовал небольшой цех по выпуску макарон. Он у меня до сих пор есть, только не работает. И пасека у меня уже была на 50 ульев. Сейчас-то уж меньше, конечно. Поставляли мёд и макароны на комбинат детского питания. А оттуда всё расходилось по садикам и школам».

Справившись со скупыми мужскими эмоциями, он рассказал, что Артём, когда школу окончил, работал с ним на «Газели». Помогал отцу в открытии производства – вощину делали. Расходилась она хорошо. Возили по всей округе до Крыма включительно. Цех и сейчас работает, но не в таких объёмах уже.

«Сил на всё не хватает. Я думал, помощник на ноги встанет, наследник будет… Так несколько лет продолжалось, пока он не ушёл к газовикам: там больше платили. Но это ерунда. Всё одно он рядом был. Сынок, рука моя правая, во всём помогал. Хваткий был, весь в меня», – говорит отец.

Много чем в то время он начинал заниматься – время такое было, брались за всё, что хоть какую-то прибыль приносило. Гектары земли появились – Владимир Яковлевич сам её обрабатывал. За копейки покупал у колхоза технику, что годами у забора стояла, развалины одни. Своими руками восстанавливал, и потом она лучше новой на полях работала. О таких говорят: рукастый, всё починит, построит.

Всю правду не говорил

В то время в семье уже трое детей было. Младшая, Даирия, появилась в 1990 году.

«Она потом замуж вышла за хорошего парня Диму, у них четверо детей, – он снова замолкает. – Двое школьников сейчас, двое в детский сад ходят. Надёжа моя нонче. Дима ведь тоже ушёл на СВО. Оба они с сыном добровольцы. Артём сказал: «Пап, я не могу дома на диване валяться, когда рядом ребята гибнут. Моё место там», – в горле опять у него першит.

В 2023-м он контракт и подписал. Служил в штурмах, в разведке. Его скоро ранило серьёзно. Долго лечился, но так и не вылечился. Осколки в боку и в ноге извлечь не смогли. Он мог бы остаться, но отцу сказал: «Как там мои ребята без меня будут?»

Мы немного помолчали, Владимир Яковлевич вытер слезу.

«Вот так вот… У него медаль «За отвагу» уже была. Это он ребят из окружения вывел, ночью, таясь, тропками. Спас, в общем. Правда, мы медаль так и не увидели. Говорят, тоже под обстрел попала. Не сохранилась вроде. А вот орден Мужества посмертно Артёмка получил», – он опять тяжело вздыхает.

Сейчас все детали разговоров с сыном он перебирает: это ценные воспоминания – о том, как еду добывали, разные смешные случаи…

«По нему, выходило, воевать вообще не страшно. Понимал, всю правду не говорит. И это правильно, это по-мужски. Я бы тоже скрывал, чтоб не волновать. А потом дрон гранату сбросил, и ему руку оторвало вместе с лопаткой. Погиб мгновенно. Хоть так…» – добавляет он.

Я слушал и понимал, что ему нужно выговоиться: как Дима следом за Артёмом ушёл, как говорил, что не может ничего не делать, когда русские ребята за него, за его детей жизни отдают. Ничего не остановило. Ушёл и погиб. И сегодня в семье прибавилось четверо сирот. А дочка Даирия, умница и красавица, теперь одна четверых тянет.

«Понятно, я им помогаю, но отца заменить всё одно не могу. Почти сразу, как СВО началась, мы волонтёрством занялись. Возили ребятам всё, что просили. Моя старшая дочь Света – в основном медикаменты, я – продукты. Много чего было. Света как-то в Мариуполе зоопарк спасла. Нечем животных кормить было. Она об этом узнала, а тут как раз детские смеси наши друзья предложили. Полную машину отвезла. Зверюшки их за обе щёки лопали. Так и выжили. А раз Света поехала в Донецкую область и на одном блокпосту Артёмку встретила. Кто-то сфотографировал, как они обнимались. Это фото у нас сохранилось. Вот так-то», – говорит он.

Так и решили обелиск поставить. И чтобы не только для Артёма и Димы, для всех павших на войне. Всех, кто не вернулся.

«Чтобы люди ехали мимо и, видя обелиск, поминали погибших за Россию. И гордились нашими ребятами. Они же хорошие ребята были. Хороших почему-то Господь в первую очередь забирает», – завершает Владимир Яковлевич.

Сергей Мильшин