В этом выезде на точку недалеко от линии боевого соприкосновения не было ничего особенного – для связистов обычное дело. Но экипаж, дежуривший на объекте, атаковали сразу несколько вражеских «птиц». Среди раненых оказались Моол, Барбер и Митч. Второй – душа отряда, который в свободное время стрижёт и бреет сослуживцев. Этот роковой выезд случился всего за 25 дней до его дембеля. Пострадавших оперативно эвакуировали и доставили в госпиталь. За их спасением стоит слаженная работа всей команды: тех, кто прикрывал, оказывал первую помощь и выводил машину из-под огня.
За 20 минут до ранения
Мы с Барбером находимся в видавшем виды техническом здании у подножия мачты. Снаружи аппаратная посечена осколками, через маленькое окно изнутри видны решётчатые конструкции. Дроны атаковали эту точку связи более 20 раз. Сегодняшний день не исключение, после двух суток затишья интенсивность полётов вражеских БПЛА заметно возросла.
«Наша работа – это 100-метровая высота, – рассказывает связист. – Объекты сотовой и технологической инфраструктуры в Белгородской области в основном такие. На выезд всегда отправляемся группой: количество людей зависит от задачи, но минимум 4 человека. Сегодня нас шестеро плюс мобильная огневая группа для прикрытия и смежники из соседнего подразделения. Подъём наверх занимает около 10 минут, но тут всё зависит от множества факторов.
Барбер на СВО 6-й месяц, родом он из Челябинской области. На гражданке тоже трудился в этой сфере. Специального образования у него нет – пришёл в профессию через практику и всему научился прямо на объектах.
«Чем быстрее сделаешь работу на высоте, тем больше шансов выжить, – продолжает боец. – Но очень влияют погодные условия: скользко, холодно, дует сильный ветер, от которого конструкцию вышки ощутимо шатает. Мы работаем круглогодично. Зимой стараешься одеваться так, чтобы компенсировать мороз, но при этом подниматься легко и двигаться быстро».
Экипировка у ребят специфическая: наверх они поднимаются без касок и бронежилетов, в обычной повседневной одежде. Тяжёлая броня – это огромное неудобство, она сильно сковывает движения и мешает делу. Как объясняет Барбер, обычно один связист лезет на самый верх монтировать оборудование, а второй с гладкоствольным ружьём страхует его на середине вышки, чтобы прикрыть в случае прилёта «птицы». С собой берут только небольшую сумку с инструментом: пассатижи, изоленту, обжимник, отвёртку, гаечные ключи и коннекторы. Нужно взять всё сразу, чтобы не пришлось возвращаться за забытой мелочью.
«Наверху, если небо чистое, проводишь в среднем полчаса, – говорит он. – Мало просто закрепить антенну, её нужно идеально навести – доворачивать один элемент в другой, чтобы поймать точный сигнал, а это занимает время. Но если снизу по рации кричат: «Небо грязное!», бросаешь всё и слезаешь как можно быстрее. Не успеешь – тебя похоронят прямо там. Бывает и так: спустился, переждал в укрытии, всё успокоилось, и снова лезешь вверх на те же 100 метров».
Он отмечает, что если раньше богом войны называли артиллерию, то сегодня это звание по праву принадлежит связи – без неё никуда. В прошлом Барбер служил в ВДВ и признаётся, что прежде недооценивал войска связи. Теперь же он смотрит на их службу совершенно другими глазами.
«Наш коллектив – это слаженная команда, где все понимают друг друга с полуслова, – рассказывает боец. – Мы вместе почти полгода. Со мной служат Аркан, Чупа, Митч, Матвей, Моол, Алмаз и Триколор. Каждый чётко выполняет свои обязанности и знает: никто за него работу не сделает. Если мне нужно заниматься вышкой, я прихожу и концентрируюсь только на ней. Кто-то в это время работает внизу за компьютером. Бывает, человек слабо разбирается в технике, но отлично лазит и обладает крепкими руками – из таких выходят прекрасные монтажники. Место и дело находятся для каждого».
Без жгута нельзя
Бойцы помогают и мирным гражданам, плотно сотрудничая с сотовыми операторами.
«Постоянно выезжаем в приграничье монтировать и восстанавливать оборудование. Бывает, заходим в населённый пункт – там ни интернета, ни мобильной сети. Восстанавливаем инфраструктуру, возвращаем людям связь, а с ней и жизнь. Но для противника мы всегда идеальная мишень», – резюмирует собеседник.
За стенами раздаются громкие крики: мобильно-огневая группа заметила беспилотник. Барбер заметно занервничал: «Там мои ребята, нужно туда идти». Мы расстаёмся. В целях безопасности шагаю в каменно-кирпичную темноту покорёженного здания, прижимаюсь к стене. Через пару минут Барбера сменяет Чупа – видимо, чтобы мне не было страшно в одиночестве.
«С 2024 года я связист, – громко, перекрикивая уличный шум, говорит боец. – На 10-й день первого контракта поехал на боевую задачу – нужно было восстановить главный узел связи в Курской области. По пути машина наехала на «лепесток» – пробило колесо. Остановились для замены. В этот момент заходит вражеская «фипка» (FPV-дрон) – её успели заглушить нашим РЭБом, и она сдетонировала в стороне. Но следом сразу же прилетела вторая и упала ровно между наших машин. Меня ранило. К счастью, эвакуацию организовали быстро и вывезли в госпиталь».
Из того выхода он вынес железное правило: отправляясь на задачу, намертво пристегни к себе жгут или турникет, бинты, ИПП и возьми сильное обезболивающее. Без этого минимума соваться на выезд нельзя. Тогда ранение у Чупы оказалось не самым тяжёлым – всё быстро зажило, и через две недели он вернулся в подразделение.
На улице опять громыхнуло, стены задрожали. Всё – «птичка» сбита, её смертоносный груз подорван в воздухе. Нужно уезжать отсюда, пока не прилетела следующая.
Перед самым выходом Барбер даёт мне быстрый инструктаж:
«Бояться нужно абсолютно всех беспилотников, любой из них несёт смерть. Тяжёлые камикадзе «Хорнет» ходят на большой высоте, одиночные цели их мало интересуют. Самая большая угроза для нас – мелкие FPV-дроны на радиоуправлении или оптоволокне. Их начинки вполне хватит, чтобы разнести в щепки технику или сжечь человека. Сейчас будете бежать к машине – недалеко от тропы лежит такой дрон, он не сдетонировал. Парни вас аккуратно проведут».
– Давайте быстрее, – слышим мы голос Триколора. Он нетерпеливо ждёт нас уже на выходе с территории.
Со скоростью 170 км в час
Подхватываюсь и бегу вслед за Триколором и Морпехом. Узкая тропинка петляет между деревьями, ветки хлещут по лицу. Перемещаясь двойками, быстро преодолеваем зону видимости и заскакиваем в машину. Она тут же срывается с места в сторону ближайшего населённого пункта.
«К постоянной опасности давно привыкли, – объясняет Триколор, напряжённо и с усилием выкручивая руль без ГУРа. – Если пойдёт дрон и услышим предупреждение по рации, остановимся, переждём. По приграничной трассе обычно мчусь со скоростью 160–170 км в час. Медлить тут ни в коем случае нельзя, открытые участки надо проскакивать на максимуме».
На одной из вынужденных остановок, пока мы пережидали пролёт крылатой нечисти, он рассказал о своей службе. Его должность в отряде связистов – оператор БПЛА. Чёткого графика нет, рабочий день начинается по тревоге. В режиме 24/7 боец готов получить команду на взлёт, как только появляется цель.
«Сейчас перед нами, помимо связи, стоит важнейшая задача – охрана города, который терроризируют ВСУ, – спешно говорит Триколор. – Ведём охоту на гексакоптер «Баба-яга». Противник использует его для сбросов на гражданские объекты. Пытаемся всячески защитить и поддержать мирных жителей. Враг хочет закошмарить население, чтобы люди настроились против военных и власти. Но я уверен: ничего у них не выйдет. Мы единый народ. Помогаем гражданским, а они во всём помогают нам».
Триколор замолкает и вслушивается в наступившую тишину. Рация оживает, но издаёт лишь скрежет.
«Кто-то зажал кнопку на нашей частоте», – объясняет он.
На груди моего второго сопровождающего красуется нашивка с позывным Лебедь.
«Они нарушают все правила ведения войны, – отзывается он, поправляя на плече автомат. – Бьют по гражданским машинам, заправкам, магазинам, пренебрегая человечностью. Именно поэтому они и есть настоящие террористы».
Лебедь пришёл в ряды «Ахмата» в 2023 году из ЧВК «Вагнер». Изначально его взяли штурмовиком, но в процессе службы командир предложил попробовать себя в новом качестве. Боец отучился в школе БПЛА и теперь работает оператором FPV-дрона.
«Сегодня противник использует колоссальное количество беспилотников, активно применяя FPV-коптеры и ударные крылья, – рассказывает боец. – У них распространена следующая схема: большое крыло – так называемая матка с ретрансляторами – залетает глубоко в наш тыл и уже оттуда выпускает маленькие дроны для нанесения точечных ударов. Врагу абсолютно всё равно, с кем воевать и куда бить».
Он отмечает, что мирные жители нередко спасают свои и чужие жизни, когда вовремя замечают летящие беспилотники на оптоволокне. Люди вручную обрывают тянущуюся за ними тонкую леску. Потеряв управление, аппарат падает – благодаря этому машины остаются целыми, а люди невредимыми.
Наконец рация, хрипя, даёт разрешение на продолжение движения. Возвращаемся на базу. Проезжая по посёлку, ребята внимательно осматривают улицы. Буквально вчера они спасли здесь местного парня, который не успел добежать до укрытия. Сам он выжил, но машина сгорела. Сегодня на этом месте женщина убирает осколки оконных стёкол своего магазина.
В блиндаже нас встречает командир с позывным Гюнтер. Его уже известили, что после нашего отъезда ранило двоих бойцов. Прячет эмоции и разговаривает спокойно, хотя видно, как ему тяжело. Пока все отвлекаются на текущие дела, мне удаётся поговорить с Мурманском – другом Ингуша, лучшего оператора, который недавно погиб, ремонтируя вышку связи.
Потеря боевого брата
«Ингуш был удивительным, светлым человеком. Всегда улыбался, излучал позитив. Добрый, с хорошим чувством юмора и при этом невероятно толковый. Ему ничего не нужно было долго объяснять – схватывал на лету. В электрике разбирался безупречно, в нашей специфике с оборудованием тоже всё мог настроить, починить, сделать с нуля. В подразделении он отслужил чуть больше года. Будучи уже в возрасте, Ингуш всегда стремился учиться новому, проявлял себя как способный специалист и надёжный боец. А еще у него были золотые руки: для нашего быта сам мастерил мебель», – рассказывает Мурманск.
О гибели товарища он узнал в первый день своего очередного отпуска, поэтому побывать на похоронах не смог. Сейчас они с сослуживцем планируют поехать в Ингушетию, чтобы навестить могилу героя и почтить его память. Для них это священный долг.
«Переносить такие потери невыносимо тяжело. Понимаете, мы ведь здесь как одна большая семья. Со всеми сродняешься намертво, потому что находишься вместе круглые сутки: делим общую работу, бок о бок выезжаем на опасные задания, готовим еду, едим за одним столом, живём в одном помещении. Поэтому потеря боевого товарища – всё равно что потеря родного брата по крови», – рассуждает Мурманск.
Он с болью говорит о том, что далеко не всех ребят удаётся вовремя эвакуировать и предать земле как положено. В подразделении есть погибшие в опасной приграничной зоне, которые до сих пор остаются там. Сейчас их физически невозможно вынести под непрерывным огнём противника.
«Но где бы они ни находились, они всё равно остаются нашими братьями. Это часть нашей семьи», – заключает боец.
Об Ингуше друзьям теперь напоминает миниатюра солдата из проекта «Лица героев: 3D-хроника спецназа «Ахмат», выставленная в кабинете командира. Уходя на дембель, бойцы забирают такую же домой на память о службе.
Особый статус
«Сегодня образ связиста изменился: это уже не тот боец, который просто тянет кабель от одного абонента к другому. Современная война наделяет нашу профессию особым статусом», – поясняет Гюнтер.
Его бойцы выполняют задачи в Белгородской области с 2024 года. В первую очередь речь идёт о восстановлении вышек сотовой связи и ремонте разрушенных оптических линий.
«С началом учебного года мы столкнулись с серьёзной проблемой: в некоторых приграничных сёлах полностью отсутствует интернет. Детям нужно учиться, а технической возможности нет. Гражданские специалисты далеко не всегда рискуют выезжать в эти районы. И их по-человечески можно понять: для работы в «красной зоне» необходимы боевой опыт и навыки выживания. Поэтому военнослужащие берут эти обязанности на себя», – продолжает командир.
Перечислив лишь малую часть трудностей, Гюнтер отмечает, что белгородцы – молодцы – сами смогли организовать эффективные чаты, радиосвязь и другие системы экстренного оповещения:
«Мы пусть иногда под вымышленными именами и со скрытых аккаунтов оперативно передаем в Сеть важную информацию о воздушных угрозах, чтобы люди успели укрыться. Кроме того, плотно взаимодействуем с местными администрациями: созваниваемся напрямую даже ночью, сопровождаем экстренные службы под прикрытием наших систем РЭБ. В сегодняшних реалиях перемещаться по приграничью без такой защиты смертельно опасно – противник бьёт без разбора по любому транспорту».
Он говорит, что главы приграничных округов – Дмитрий Панков, Владимир Переверзев и Руслан Дегтярёв – давно стали героями своего времени. Да и сам новый губернатор, Герой России Александр Шуваев постоянно находится на прямой связи с высшим командованием и глубоко погружён не только в гражданские, но и в военные вопросы.
Вкусная шурпа и голубоглазые «девчонки»
Разговор неожиданно обрывается: командира зовут дела. Остаюсь под присмотром коллеги – военнослужащего с позывным Лектор и старшины подразделения Мусы.
Неподалёку застрекотал пулемёт – мобильно-огневая группа отрабатывает по «птичке». Пока пережидаем очередную угрозу в укрытии, Муса со смущённым видом готовится отвечать на мои вопросы. В его зоне ответственности пункты временной дислокации (ПВД): он организует питание бойцов, доставку продуктов, их своевременную выдачу. На гражданке работал в Москве водителем скорой помощи.
«Моя главная задача простая, но самая важная на фронте – чтобы солдаты были сыты, одеты, обуты, – улыбается он, помешивая ароматную шурпу в казане на 20 человек. – Здесь я по полугодичному контракту, осталось примерно два месяца. Очень хочется съездить домой: обнять семью, повидать друзей. Но с ребятами уже договорились: побудем с родными – и обратно. Своих-то мы не бросаем».
Пока Муса с помощниками колдует у костра, от них ни на шаг не отходят две красавицы хаски. Веста и Брунгильда – всеобщие любимицы связистов. Голубоглазые «девочки» ведут себя достойно и с удовольствием позируют для общего фото.
А шурпа у старшины получилась действительно потрясающей!
Не знаю, попадут ли имена этих парней на первые полосы газет. Они не водружают знамёна над полуразрушенными зданиями на передовой, но их подвиг – это сотни часов колоссального напряжения и сотни спасённых жизней, которые часто измеряются в секундах переданных координат.
Это радость от слов бабушек, живущих в приграничье, которые передают родным: «Доча, я жива! У меня всё хорошо». Ребята-связисты работают без лишнего шума, просто и честно выполняя свой долг. И лучшая благодарность для них – тихое «спасибо» от тех, кого они защищают и для кого хранят переданную по радиосвязи цифру. Эти бойцы – незримый щит армии.
Елена Ховхун
