Лидеры без трибуны
О чём свидетельствуют маленькие эпизоды большой политики
С кем только и когда только у журналистов не бывает встреч, в том числе с так называемыми первыми лицами. Да, доводилось встречаться и беседовать с президентами, премьер-министрами, главами российского парламента и его депутатами, председателями политических партий… Но сейчас хочу поделиться воспоминаниями о том, что было 35 лет назад.
Как грибы после дождя
В Москве тогда проходил первый съезд ДПКР – Демократической партии коммунистов России, более известной также под названием «партия Руцкого», переименованной на этом съезде в Народную партию «Свободная Россия» (НПСР).
В том, что первый и последний в истории России вице-президент Александр Руцкой, Герой Советского Союза, решил создать новую партию, ничего особенного не было. Они, а также общественно-политические движения в то время как грибы после дождя появлялись. И при этом традиционно приглашали на свои форумы журналистов. Так на этом съезде оказался и я, в то время обозреватель по общественно-политическим проблемам в газете «Белгородская правда».
А теперь – о двух состоявшихся на съезде встречах.
Верность принципу
На съезд ДПКР в числе почётных гостей были приглашены, как объявил Руцкой, Ельцин и Горбачёв. Но, пояснил он, Борис Николаевич извинился, сославшись на то, что готовится к выступлению с речью на Съезде народных депутатов РСФСР, а Михаил Сергеевич пообещал «постараться прийти», но потом «не нашёл возможности».
Зато правая рука Горбачёва в так называемой перестройке – Александр Яковлев (не будем обсуждать сейчас особенности его личности и роль в истории) – очень активно общался с журналистами. И хотя он постоянно находился в очень плотном их окружении, я протолкнулся к нему и задал вопрос, после которого телекамеры дружно взяли нас в объективы. Фрагменты нашей беседы мы с делегатами-белгородцами видели вечером на экране телевизора в гостинице «Космос», где тогда жили.
А тема была очень по тому времени злободневной. Задаю вопрос:
– Александр Николаевич, «Белгородская правда» – Белгородская область. Газета «Гласность» обнародовала такую вашу точку зрения: «Запрет на деятельность КПСС должен быть снят…»
– Вы из «Гласности»? А что, она до сих пор существует?
– Да, существует. Но я не из «Гласности», а из «Белгородской правды» – Белгородская область. А вопрос по поводу вашего высказывания, процитированного в этой газете. Итак, каким вы видите механизм снятия запрета деятельности КПСС и обоснование этого шага? И ещё: как на ваш взгляд должно идти самоопределение членов партии, каким бы вам хотелось видеть этот процесс?
– А, «Белгородская правда»… Это, конечно, совсем другое дело, совсем другое… Видите ли, я вообще противник всяких запретов. Но если что-то выходит за рамки закона, это запрещать может только суд, что бы то ни было. Разумеется, мы не должны быть терпимы к преступной деятельности той или иной партии, к партиям, которые ведут к национальной розни, и т. д. Но всё остальное должно существовать.
– В качестве оппозиции хотя бы?
– И в качестве оппозиции. Ну слушайте… Даже вот, допустим, коммунистическая партия… Видимо, есть какой-то социальный слой, который поддерживает идеи этой партии, они ему приятны, что ли, созвучны. И пусть себе работают: каждая партия должна умирать вместе с интересами того социального слоя, которому она служит; а пока есть интересы – пусть служит.
Ну а демократия, сила демократии не в том, чтобы запретить, если демократия у власти, а в том, чтобы победить в практических делах, в подходах к осуществлению демократических принципов. Вот в чём сила демократии. Запретить – это вообще принцип тоталитарного режима. Правда, у нас такие отрыжки ещё есть…
А структуры – аппаратные структуры, конечно, я распустил бы. Ибо партия и аппарат – это две разные вещи. Они как бы разорваны – настолько сильно, что склеить партию с аппаратом просто невозможно…
Что же касается рядовых коммунистов, то им должны быть предоставлены самые широкие возможности для выражения их точек зрения.
– То есть пусть сами определяются, сами решают, как быть?
– Конечно, конечно. Пусть сами смотрят.
Вот мы говорим о суверенности личности. Суверенность личности – это для нас самое главное, выше государства, выше правительства. Будем верны этому принципу. Пусть личность сама определяет свою судьбу, сама решает, к какому движению, к какой партии примкнуть, какое мировоззрение предпочесть, к каким конфессиям обращаться, что исповедовать, чему поклоняться, что отрицать. Вот на какой путь мы должны встать.
На «выгодной позиции»
Эдуард Шеварднадзе не предполагал, как сообщили, общения с прессой. Но потом, видимо, передумал, и нам сказали, что он готов сейчас ответить на вопросы журналистов в фойе Дома кино, где проходил съезд.
Коллеги мгновенно оседлали кресла в фойе, на всех не хватило. Проявив находчивость, я устроился на подлокотнике первого к двери кресла. За воротник вдруг скользнуло что-то холодное. Оказалось, кулончик Людмилы Телень из «Московских новостей», за что она, посмеявшись, извинилась. Выручил Шеварднадзе, бывший министр иностранных дел СССР, бывший член ЦК КПСС, а на тот момент – один из лидеров Движения демократических реформ и, в ближайшем будущем, президент Грузии.
Войдя в фойе, он сказал, указывая на журнальный столик, что мы, мол, далеко друг от друга находимся – это нехорошо, надо сократить дистанцию. И попросил меня помочь поднести столик поближе. Взяли мы его с двух сторон и поставили прямо к креслам. Видя это, никто не покусился на мой подлокотник, устроившись на который опять, я оказался у Шеварднадзе, занявшего поднесённый вслед за столиком стул, буквально над ухом. А Люда, встав по стойке смирно, положила на моё плечо руку с диктофоном.
Пресс-конференция длилась не более двадцати минут, в течение которых лишь немногим удалось задать вопрос. Мне, поскольку занял «выгодную позицию», можно сказать, повезло.
– Эдуард Амвросиевич, «Белгородская правда». На съезде говорилось – в частности, в выступлении представителя Чечено-Ингушетии – о том, что в обществе наблюдаются тревожные проявления национальной идеи. Тревожные потому, что идея может стать серьёзной политической силой не только как результат роста национального самосознания, но как реакция на распад государственности, национальное унижение, падение жизненного уровня. Понятно, к чему это может привести… В 20-е годы один из идеологов раннего итальянского фашизма писал, что в эпоху всеобщего распада и крушения старых ценностей есть только одна идея, способная сплотить массы, – это идея нации. И вот в связи с этим вопрос. Насколько у нас питательна почва для взращивания этой идеи? И какую вы видите альтернативную идею, на основе которой люди могут сплотиться для решения своих жизненных проблем?
– Знаете, я сошлюсь на своё выступление здесь, на этом съезде. Там была одна такая фраза… О том, что в некоторых регионах уживаются, сосуществуют авторитарные режимы с демократическими лозунгами и национальными идеалами.
– И это нормально, когда всё это вместе?
– Нет, это ненормально, это аномально, когда под лозунгами демократии утверждается авторитарный режим. Это опасно. Это очень опасно.
– Что этому может противостоять?
– Если попытаться сказать в двух словах, то это образование демократического пространства – единого демократического пространства, которое охватывает все республики, все суверенные государства, как мы сегодня говорим.
А вообще такая тенденция – общепланетарная, она налицо. Я не сомневаюсь, что в ближайшем будущем будет образовано именно общепланетарное единое демократическое пространство. Вот в этом спасение. Прежде всего в этом.
Сергей Ерёмин
