Серебряный перстень
Пару недель назад, в один из выходных дней, я увидел на соседнем с моим домом участке двух парней с металлоискателями. Они поквадратно «прозванивали» поле и, когда приборы что‑то обнаруживали, начинали копать сапёрными лопатками.
— Кто вы? – поинтересовался я.
— Да мы так – поисковики… Проверяем места боевой славы, – помявшись, ответили незнакомцы.
— И что же нашли?
Один из них, поколебавшись, вытащил из кармана старинный серебряный перстень…
Но я знаю историю села Мелихово Корочанского района, даже изучил немецкую аэрофотосъёмку нашей территории. Так вот, эти двое искали военные артефакты совсем не там, где в 1943 году были окопы и шли бои. Они «прозванивали» металлоискателями место, где в XIX веке находились постоялые дворы.
Это были «чёрные копатели».
Незаконная сделка
Пётр Митряев разместил в Интернете объявление о продаже шести старинных украшений. Это были шейные гривны, височные подвески, очелье (корона) и бусины. Нашёлся покупатель – некто Агафонов из города Котельники Московской области. И Митряев отправил ему «товар» через филиал известной транспортной компании. Но до покупателя эти украшения не дошли. Сотрудники ФСБ пресекли незаконную сделку.
По закону «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», все археологические предметы, залегающие на поверхности земли, в земле или под водой, находятся в государственной собственности, и в случае их обнаружения кем бы то ни было они должны быть переданы государству.
В суде 59-летний Пётр Митряев свою вину признал – куда ж денешься от неопровержимого факта продажи, однако назвал свой проступок случайным эпизодом в жизни. Я, мол, простой электрик и не знал, что «указанные предметы являются исторической ценностью». Но в ходе расследования выяснилось, что этот «простой электрик» около 11 лет «занимается неофициальной поисковой деятельностью, а также коллекционированием найденных предметов старины с целью их дальнейшей реализации».
Экспертизу изъятых у Митряева украшений провёл кандидат исторических наук Владимир Сарапулкин. По его заключению, они «являются археологическими предметами, имеют большую историко-культурную и научную ценность, морфология и технологические особенности предметов позволяют отнести их к кругу восточноевропейских выемчатых эмалей I–III веков нашей эры».
Старооскольский городской суд квалифицировал действия Петра Митряева по статье 7.15.1 КоАП РФ – совершение сделок с археологическими предметами в нарушение установленных законодательством требований. И назначил ему наказание в виде штрафа в 2 000 рублей. Старинные украшения конфискованы. Постановление суда вступило в законную силу.
Мнение эксперта
Вырывают вещи из контекста
Владимир Сарапулкин, доцент кафедры российской истории и документоведения, кандидат исторических наук, начальник Раннесредневековой археологической экспедиции НИУ «БелГУ»:
«Археологический памятник представляет научный интерес исключительно как комплекс взаимосвязанных предметов, объектов и явлений. Лишь изучение всей совокупности, во взаимосвязи, позволяет получить полноценные представления о деятельности людей прошлого».
А «чёрные копатели» вырывают вещь из контекста, обесценивая для науки и сам предмет, и археологический памятник, из которого он извлечён. Это всё равно что взять летопись и порезать текст на отдельные слова – физически бумага в наличии, но информационная ценность источника равна нулю.
Изъятые в Старом Осколе археологические предметы вполне достойны экспозиции любого музея. Когда они хранятся в музее, все имеют равную возможность доступа к ним. А «чёрные копатели» растаскивают предметы по частным коллекциям и тем лишают людей возможности познавать историю своей родины.
Мнение археолога
Непоправимый ущерб
С каждым годом ситуация с массовым разграблением нашего исторического наследия только усугубляется, считает главный археолог ООО «Белгородская археологическая экспертиза» Андрей Божко. Но почему это происходит?
«Несмотря на наличие современного законодательства в области охраны объектов историко-культурного наследия, «копатели» продолжают массово разграблять наше прошлое, – говорит Андрей Божко. – Закон и его реализация на местах – две разные вещи. Единичные сообщения о задержании людей с металлоискателями – это лишь исключение. А должно стать правилом в правоприменительной практике государства по борьбе с разворовыванием нашей истории».
— Андрей Александрович, вы общались с такими «копателями». Они вообще понимают, что наносят непоправимый ущерб истории своей страны?
— Я очень не люблю спорить с этими людьми, потому что это бессмысленная трата времени. Они всегда найдут контраргументы, и доказывать им что‑то бесполезно.
— А какие они приводят аргументы?
— Я, мол, копаю только на полях, где нет памятников археологии. Да откуда неспециалист может знать, что там нет древних поселений? Основными материалами для построек в прошлом на Белгородчине были дерево и глина. Это недолговечные материалы, и там, где тысячу лет назад стоял дом, сейчас никаких его признаков не будет. Просто ровное поле.
Кроме того, по словам Андрея Божко, «копатели» ссылаются на то, что нет охранительных табличек в местах, где нельзя вести их разрушительный промысел.
— Да такие таблички стоят и на Карповском городище, и на Крапивенском, но это не останавливает «копателей». Они прикрываются тем, что, мол, это их хобби, как у других охота или рыбалка. Ага, вот только рыбалка и охота не наносят вреда, популяции животных и рыб восстанавливаются, а если «копатель» вынет вещь – она там больше не появится. В настоящее время почти на любом памятнике археологии Белгородчины можно обнаружить так называемые «закопушки». Нередки и масштабные незаконные раскопки. Только за последние четыре месяца члены «Общества любителей древней истории» зафиксировали уничтожение культурного слоя на Крапивенском древнерусском городище, салтово-маяцкой крепости у села Архангельское Шебекинского городского округа, а также на Хотмыжском курганном могильнике в Борисовском районе. Нашей истории нанесён непоправимый ущерб.
А ещё, как рассказывает Божко, «чёрные копатели» заявляют, что ищут только царские монетки.
— Во‑первых, откуда они знают, что под металлоискателем именно монетка, до того как её выкопали? Во‑вторых, это тоже исторический источник.
«Чёрные копатели» отговариваются ещё тем, что в музей их находки не берут, поэтому приходится продавать.
— И правильно, что не берут, – чтобы не поощрять разграбление памятников археологии. И толку от отдельной монетки никакого. Вот если специалист найдёт её при раскопках, он сможет датировать расположенный рядом материал, слой или объект.
— А как, например, быть, если я, вскапывая свой огород, найду какой‑нибудь артефакт. Я «чёрный копатель»?
— Если человек вскапывает огород или пашет поле, он не становится «чёрным копателем». Хотя культурный слой, безусловно, нарушает. Лишь с того момента, как человек присваивает обнаруженную вещь старше ста лет себе, вступает в силу законодательство.
Не случайно археологическая деятельность у нас в стране жёстко регламентирована. Раскопать памятник можно только один раз. Ведь раскопки – это разрушение. Поэтому археологи обязаны следовать чёткой методике фиксации всех моментов раскопок с помощью текстовых описаний, чертежей и фотографий. А это трудоёмкая и чрезвычайно важная работа. Я призываю белгородцев сохранять свою историю.
