Размер шрифта:
Изображения:
Цвет:
10 октября 2019,  10:50

Ограниченная еда. Есть ли перспективы у белгородских производителей органической продукции

В Белгороде обсудили новый закон об органической продукции, проблемы её сертификации и преимущества фермерских объединений

Ограниченная еда. Есть ли перспективы у белгородских производителей органической продукцииФото: Наталья Малыхина
  • Статья

Если спросить у покупателей, что означают приставки «эко», «био», «органик» на этикетках продуктов, девять из десяти ответят, что в первую очередь высокую цену. А что на самом деле – не знают даже продавцы. В этом разбиралась «БелПресса».

Что даёт закон об органической продукции

Во‑первых, установлены чёткие определения органической продукции, а во‑вторых, жёсткие правила её производства. Наконец‑то прописаны главные «нельзя» и «надо», которые разрешают производителям маркировать товары знаком «органик»:

Нельзя:

  • производить, хранить и перевозить органическую продукцию вместе с неорганической;
  • применять агрохимикаты, пестициды, антибиотики, стимуляторы роста для животных, гормональные препараты (кроме тех, что разрешены действующими стандартами);
  • выращивать растения на гидропонике;
  • использовать клонирование и методы генной инженерии;
  • трансплантировать эмбрионы в животноводстве;
  • упаковывать в материалы, загрязняющие саму продукцию и окружающую среду.

Надо:

  • пройти добровольную сертификацию, которая подтвердит, что производитель не нарушил ни одного запрета.

Важно, что маркировки «эко», «био», «фермерские» не значит «органик». Более того, такая маркировка никак не регулируется: это всего лишь маркетинговый ход производителя, чтобы понять цену. Роскачество предлагает приравнять понятия «эко» и «био» к органической продукции, создав для них ГОСТы, а для понятия «фермерские» прописать специальные требования.

 

Ограниченная еда. Есть ли перспективы у белгородских производителей органической продукции - Изображение Фото: Наталия Козлова

Почему «органик» всегда дороже?

Меньше химии – больше естественности. В этом принципе – ответ на вопрос о цене. Забот и работ у фермера больше, время выращивания/доращивания – дольше, а объёмы конечной продукции – естественнее, т. е. меньше.

Столь сложный путь пока выбирают единицы, и он неизбежно уводит производителей в нишу элитных товаров. Яркие примеры – Герман Стерлигов, Олег Сирота. Белгородские производители тоже посматривают в сторону органики, но их имена пока известны только узкому кругу их потребителей.

Расширить границы сбыта в условиях, когда подавляющее большинство покупателей не могут позволить себе «органик», можно только географически. И российские органические сельхозпроизводители не скрывают своего интереса к богатым европейским потребителям. Хотя глобально интерес этот скорее спортивный: наша страна занимает всего 1 % на мировом рынке органической продукции. Россия бесконечно далека от стран с наибольшим объёмом как производства, так и потребления здоровой пищи.

Но перспективы роста заманчивы: 10–25 % мирового рынка. Так после подписания закона оценил их экс-глава Минсельхоза Александр Ткачёв.

Для производителей это хороший стимул переходить на органику, сертифицироваться в европейских центрах и продавать свои товары, например в Швейцарию или Канаду. Первая – мировой лидер по потреблению органической продукции – 274 доллара на одного жителя в год. Вторая замыкает десятку крупнейших потребителей – 83 доллара на одного жителя в год.

Российскому обывателю нет никакого дела до Швейцарии и Канады. Он и сам любит вкусно поесть, а главное – хочет делать это каждый день. По данным, которые приводит Национальный органический союз РФ, в 2017 году на покупку органических продуктов среднестатистический россиянин тратил менее 1 евро в год.

Причины на поверхности: дорого, непонятно, в чём фишка органики, в чём отличие от «био» и «эко». К тому же нашего потребителя вводит в заблуждение псевдомаркировка, а понятного стандарта типа привычного ГОСТа нет.

 

Ограниченная еда. Есть ли перспективы у белгородских производителей органической продукции - Изображение Фото: Наталия Козлова

«Органик» сертифицируют в Белгороде

До недавнего времени каждый центр сертификации выдавал свидетельство, проверяя продукцию по своим собственным меркам и стандартам. Кто‑то и вовсе не проверял, а банально продавал сертификаты: ответственности за это никакой. С 2020 года такие лавочки закроются и сертифицировать продукцию смогут только аккредитованные Росаккредитацией центры. В России, кстати, был всего один такой центр, но и его аккредитация сейчас приостановлена.

«Сейчас нет никого, поэтому белгородская система добровольной сертификации органического производства «Белорганик» готовится занять эту нишу и в 2020 году получить аккредитацию, – рассказал директор Инновационно-консультационного центра АПК Андрей Антоненко. – Тогда мы сможем выдавать производителям российский знак «органик».

«Белорганик» – это структура Инновационно-консультационного центра АПК, учреждённого профильным департаментом. С 2001 года центр оказывает консалтинговые услуги сельским товаропроизводителям, а с нынешнего года «Белорганик» проводит добровольную сертификацию.

Сейчас в начале процесса сертификации семь белгородских заявителей.

Где взять органиков

Чтобы кого‑то сертифицировать, нужно, чтобы кто‑то начал заниматься органическим земледелием и животноводством. Перейти на него непросто: нужен переходный период в земледелии – три года, в животноводстве, пчеловодстве и аквакультуре – год. Говоря примитивно, за это время из земли должны вымыться внесённые в неё ранее удобрения, а из живности – выйти все неорганические подкормки и добавки.

По словам замначальника департамента АПК и воспроизводства окружающей среды Евгения Пархомова, в Белгородской области несколько лет назад начали масштабную работу по переориентации на органическое сельское хозяйство. Сейчас проделанная работа дала региону преимущество, которое обещает достойное место на этом рынке органики.

«У нас создана законодательная база для развития этого сегмента рынка, развитая инфраструктура. Мы первыми отказались от ГМО ещё до принятия федерального закона и начали программу биологизации земледелия. Есть дорожные карты по снижению пестицидной нагрузки и отказу от антибиотиков, сформирован банк земель, пригодных для органического земледелия, выстроена система администрирования и контроля. Эти мероприятия стали своеобразным переходным этапом к органическому земледелию», – пояснил Пархомов.

По его прогнозам, в обозримом будущем Белгородская область может производить органической продукции на 12–15 млрд рублей. Это сопоставимо с текущим объёмом производства в крестьянско-фермерских хозяйствах.

Перейти на органику мешает нехватка знаний и отсутствие готовых аграрных технологий, которые гарантировали бы, что всё получится, а также высокая стоимость сертификации и трудности со сбытом. Евгений Пархомов отметил, что сейчас каждый производитель преодолевает трудности в одиночку, в кооперации сделать это было бы легче.

Пока в регионе два органических кооператива – «Домашние продукты» и «Органика», а всего зарегистрировано 134 сельхозкооператива.

Область видит перспективы и готова помогать органическим производителям грантами на выращивание овощей и фруктов, субсидировать часть арендной платы за землю, предоставлять субсидии на единицу произведенной продукции. Господдержка станет доступна с 2020 года.

 

Ограниченная еда. Есть ли перспективы у белгородских производителей органической продукции - Изображение Фото: Вадим Заблоцкий

Почему фермеры не торопятся объединяться

Собственно, деньги от государства – это пока единственное, что толкает фермеров к объединению.

«Изначально кооперативы создаются для получения господдержки, но их надо рассматривать также как возможность для создания переработки и продажи собственной продукции, – заявил председатель правления Союза органического земледелия Сергей Коршунов. – Все знают неприятный для нас, производителей, закон распределения прибыли: 1 рубль – тому, кто придумал, 10 – тому, кто сделал, и 100 – тому, кто продал».

Господдержка – лишь часть выгоды, которую сулит объединение.

Упомянул Коршунов и об общем бренде, совместной заготовке кормов, общей сертификация продукции кооператива, а главное – в сбыте.

Имея опыт работы закупщика в крупной сетевой компании, он честно признался, что закупщик – самый богатый и труднодосягаемый человек. Попасть к нему сложнее, чем в Кремль. Даже если он снизошёл и через полгода настойчивых звонков назначил производителю время приёма, далеко не факт, что разговор состоится. Мелкий фермер бессилен перед такой махиной, а кооператив вполне может нанять собственного продажника.

По этому пути полвека назад пошли фермеры в европейских странах. Кстати, тоже не сами, а с большим давлением государства. Зато сейчас кооперативы, объединяющие 3–5 тыс. маленьких производителей, составляют значительную конкуренцию холдингам.

Пока же российским фермерам объединиться мешает отсутствие доверия друг к другу. Когда выгоды от господдержки становятся повседневностью, члены кооператива начинают считать, кто больше вложил, а кто – больше заработал. Если в кооперативе 4–10 участников, раскол неизбежен. По мнению Коршунова, выход из этой ситуации подсказывает всё тот же европейский опыт – укрупнение кооперативов. Когда в нём 1,5 тыс. участников, ценность каждого голоса размывается и это идёт на благо общего дела. 

Ирина Дудка

Ваш браузер устарел!

Обновите ваш браузер для правильного отображения этого сайта. Обновить мой браузер

×