Наследство деда
Зайдя в пристройку, мы сразу попадаем в советскую эпоху. Николай Иванович показывает автомат с газированной водой, который теперь разве что в старых фильмах увидишь. А рядом – автомат для продажи спичек. Тоже действующий: опускаешь копейку, нажимаешь рычажок до упора и получаешь коробок.
«Один мне подарили, другой я купил. В нашей местности таких не было. Их привезли из других регионов», – рассказывает коллекционер, пока мы осматриваемся.
Советские куклы соседствуют с портретами Брежнева и Сталина, ретрофотоаппаратами и приёмниками… На полочках знакомые статуэтки, которые во времена СССР можно было увидеть почти в каждом доме.
Популярна была и чеканка. Выпуклые картины прочно вошли в обиход примерно в 1960-х годах, они украшали стены жилых и рабочих помещений. Сначала их изготавливали кустарно, а потом начался массовый выпуск на предприятиях. Мастера использовали медь, латунь и алюминий. Сюжеты, кстати, были разнообразными: от сказок и былин до природы и портретов политических лидеров.
Хозяин музея отмечает, что ещё в юности стал собирать монеты. А потом сфера интересов расширилась. Теперь он коллекционирует предметы из различных эпох. Что‑то находил с металлоискателем, что‑то покупал, а что‑то дарили. Собранные экспонаты он никогда не считал, но к каждому относится бережно, при необходимости реставрирует. Может полночи просидеть, очищая ту или иную вещь.
«А вот мои воевавшие земляки, – показывает фотографии Николай Иванович. – Здесь и два моих деда. Один из них был кузнечных дел мастером и многому меня научил: строить, стрелять, немного ковать. Я ходил к нему в кузню».
В коллекции есть и скрипка, сделанная дедушкой. Возможно, сельский умелец и дальше бы развивал это ремесло, но вмешалась война, после которой в приоритете было кузнечное дело, а не музыка. Кстати, военных предметов у Монакова тоже очень много – и с Первой мировой, и с Великой Отечественной, и, конечно, с СВО.
«Вот, смотрите, это дефицитный снаряд с немецкого «Тигра» – калибр 88 миллиметров. А у нашего Т-34 вначале были снаряды 45-го калибра, а потом перешли на 76-й», – рассказывает он и запускает довоенный патефон.
Слушая музыку, мы рассматриваем гранёные стаканы в подстаканниках, безмен 1831 года и старый немецкий чемодан.
«А чемодан этот я вообще на мусорке нашёл. Как его можно было выкинуть?» – удивляется Николай Иванович.
От Петра I до блокадного Ленинграда
Пройдя мимо коллекции кованых изделий, включающей старинную конскую утварь, предметы крестьянского труда и быта, из пристройки мы перемещаемся в основное помещение музея. Там располагается особая гордость хозяина – коллекция оружия. Сам он любит и умеет стрелять. Год пробыл на службе в «БАРСе». Хотел ещё, но не позволило здоровье.
Всё оружие в коллекции, конечно, охолощено. Винтовка Мосина образца 1891 года, американская берданка, принятая на вооружение русской армией в 1870 году, ракетница первой половины XX века, шомполка, кавалерийский карабин, легендарный пистолет ТТ, кулацкий обрез… Чего здесь только нет!
«А вот это ППС – пистолет-пулемёт Судаева, рождённый в блокадном Ленинграде в 1942 году. Благодаря простой конструкции и высокой надёжности он стал одним из лучших пистолетов-пулемётов Второй мировой войны. А ППД-40 был довольно дорогим в производстве, и это стало одной из главных причин, почему его сняли с массового выпуска», – рассказывает Монаков.
— А это что? – интересуемся у Николая Ивановича, увидев необычное и явно старинное оружие.
— Ручная мортирка времён Петра I. Я и сам вначале не знал. Её принесли в скупку металла, где я работал. А потом друг подсказал, – отвечает он.
Вот такие необычные вещи порой попадают в скупку. Там же оказался и медный французский таз XIX века, и многие другие интересные предметы. Для кого‑то это просто чёрный и цветной металл, а для Николая Ивановича – частицы истории, которую он бережно, по крупицам, собирает год за годом.
В музее выставлены различные снаряды, каски, фляжки… Разглядывая их, можно многое узнать о быте солдат разных эпох. Отдельный стенд посвящён холодному оружию. Здесь есть ножи чешского, американского, австро-венгерского, японского, немецкого, итальянского производства.
Николай Монаков показывает котелок и фабричную кружку времён Первой мировой войны. Рядом другая кружка той же эпохи. Такие солдаты сами делали из латунных гильз.
Самовар на «курьих ножках»
Музей Николая Ивановича даёт возможность погрузиться в самые разные эпохи. Здесь можно увидеть и разновесовые гири царских времён, и стремя татаро-монголов. Кстати, первые прототипы стремени возникли ещё во II веке до нашей эры. Но именно кочевники довели конструкцию до совершенства и эффективно применили её, тем самым получив значительное преимущество в боях.
Много хозяин собрал и старинных утюгов. Среди чугунных экспонатов есть и более редкие – алюминиевые. На полочке над ними блестят самовары. Баташёвские, шемаринские… Но особо всех удивляет тот, что «на курьих ножках», в форме петуха.
Николай Монаков показывает коллекцию поддужных колокольчиков эпохи Александра III. До революции они были своеобразным символом российских дорог и неотъемлемым элементом конской упряжи, по большей части на почтовых и курьерских тройках.
В углу несколько старинных икон. В одной из них он нашёл дореволюционную расписку, в которой заёмщик обещал отдать взятые 25 рублей серебром. Сумма по тем временам немалая… Интересно, отдал ли?
В пристройке Николай Иванович своими руками смастерил печь. Кстати, он собрал множество интересных печных заслонок с различными сюжетами. На одной, например, изображён урядник, а на другой – сталевары. С течением времени заслонки, по которым можно проследить развитие декоративно-прикладного искусства и даже ключевые события в жизни страны, менялись. До революции их часто украшали богатым рельефом, а позже декор стал значительно скромнее.
Ещё один удивительный экспонат – старинный кованый казачий сейф. В нём хранились деньги и документы. Устройство было с секретом. Для того чтобы вскрыть его, пришлось потрудиться. Но в одном из отделений нашлись царские монеты.
В экспозицию вошли и деньги разных эпох, старинные горшки, которые мечтают заполучить в свои коллекции музейные работники. Мы же с удивлением разглядываем телефоны. Дисковые, конечно, ещё помнят все те, кому за 30. А вот дореволюционный телефонный аппарат Гейслера – настоящая редкость.
Николай Гейслер, родившийся в семье обрусевших немцев, был российским изобретателем и предпринимателем, основавшим один из трёх электромеханических заводов Российской империи.
В таком дореволюционном телефонном аппарате вместо привычных цифр две кнопки – «А» и «Б». В те времена коммутаторное оборудование станций делилось на две группы, ёмкостью по 20 тысяч номеров. Абонент, чтобы вызвать оператора и попросить его соединить с нужным абонентом, нажимал на кнопку группы, к которой относился номер. После того, как раздавались слова «Станция слушает, что вам угодно?», следовала просьба соединить с конкретным абонентом.
Когда сети стали развиваться и количество номеров увеличилось, такое разделение ушло, появилась универсальная кнопочная панель.
Трогательный сюжет
Десятки собранных часов напоминают о скоротечности времени. Бегут года, уходят поколения… А вещи остаются. Несколько лет назад телерадиокомпания «Мир Белогорья» сняла трогательный сюжет. В выпуске ко Дню Победы журналисты показали фронтовой треугольник, случайно попавший к старооскольскому коллекционеру. Более полувека он не мог найти своего адресата.
После выхода программы в телекомпанию позвонили родные солдата Ивана Герасимова. Именно ему много лет назад отправил письмо фронтовой друг. Иван командовал стрелковым взводом на Юго-Западном фронте и был участником Сталинградской битвы.
За письмом в Новиково приехали дочка и внучка бойца. Юлия Игнатенко пошла по стопам отца, после войны преподававшего в школе, и стала историком. С трепетом она прочитала письмо. А в карандашном наброске, который вместе с письмом попал к Монакову, узнала папины черты.
Николай Иванович перелистывает книгу отзывов, в которой посетители оставили много добрых слов. «Спасибо за прикосновение к истории и сохранение памяти о предках!», «Будто прокатились на машине времени!» – пишут люди, приезжающие в музей из разных мест. Есть в книге даже записи на иврите от гостей из Израиля.
«Хотелось бы, чтобы на экскурсии приезжало больше детей. Но дорога у нас очень узкая. Автобус не проедет», – рассказывает Николай Монаков.
Регулярных маршрутов общественного транспорта в Новиково сейчас тоже нет. Но Николай Иванович не оставляет планов сделать свою коллекцию доступной для широкой публики. В дальнейшем экспозиция будет пополняться – часть экспонатов ещё ждёт реставрации, прежде чем занять своё место на полках.
Анна Черкашина
