23 апреля белгородцы – участники ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС встретились с серебряными волонтёрами, сиротами и детьми, оставшимися без попечения родителей, из центра подготовки и постинтернатного сопровождения выпускников «Расправь крылья», волонтёрами Дворца детского творчества и отряда «Данко».
Ликвидаторы рассказали о том, как совсем молодыми поехали устранять последствия взрыва атомного реактора, который произошёл в ночь на 26 апреля 1986 года на 4-м энергоблоке ЧАЭС. От его последствий пострадали 9 млн человек, а площадь загрязнённой территории составила 160 тыс. кв. км. Тогда на ликвидацию аварии ехали со всего Советского Союза люди разных профессий.
Все пришедшие на встречу чернобыльцы вспоминали страшную, гнетущую тишину, когда не было слышно ни звуков природы, ни звуков повседневной жизни.
Как рассказала «БелПрессе» единственная присутствующая на встрече женщина-ликвидатор, член региональной организации инвалидов «Союз «Чернобыль» Вера Иванина, женщин, которые помогали устранять последствия, было 1–2 % от общей численности работников. В основном это были медики, повара, уборщицы и сотрудницы санпропускников, которых берегли и не допускали на самую загрязнённую территорию.
Сама же Вера Григорьевна поехала на ЧАЭС в 1988 году по разнарядке из Москвы. Ей было чуть больше 30 лет, она уже была замужем и воспитывала двоих сыновей.
«Я работала в системе Госстандарта инспектором госнадзора за средствами измерения ионизирующих излучений, занималась настройкой аппаратуры, которая измеряет радиацию. Поскольку у радиации нет ни вкуса, ни цвета, ни запаха, её можно было определить только с помощью приборов. Когда я приехала, защитный саркофаг уже построили, но надо было запускать первый, второй и третий каскады, потому что это одна из крупнейших атомных электростанций и она питает энергией и простых людей, и большие производственные предприятия», – поделилась воспоминаниями Иванина.
Как и все физики-ядерщики, Вера Григорьевна знала, на что идёт и какие могут быть последствия, но иначе поступить не могла. Базировались сотрудники в самом Чернобыле, а на станцию их возили на автобусах, закрытых свинцом.
Как и всех остальных, женщину поражала тишина: она сильно давила на психику, поэтому через все громкоговорители круглосуточно транслировали радиостанцию «Маяк».
Иванина пробыла на ЧАЭС чуть меньше месяца, ведь долго находиться там было нельзя, но до сих пор помнит опустевшие сёла, брошенные дома, одичавших собак и кошек и заросшие растительностью дома и улицы.
В 1987 году Александру Драчикову было всего 22 года. Он уже вернулся из армии, побывал в Афганистане и учился на втором курсе в школе милиции.
«15 ноября по указанию министра внутренних дел наш курс направили в чернобыльскую зону. В наши задачи входила охрана общественного порядка в 30-километровой зоне, недопущение проникновения туда посторонних людей, предотвращение мародёрства. Мы выезжали в более-менее крупные деревни и посёлки. Очень трудно было смотреть на пустые дома, медучреждения, школы. Было ощущение, что люди просто вышли и вот-вот вернутся», – рассказал Драчиков.
По его словам, в некоторых деревнях оставались бабушки, и курсанты каждый раз старались привезти им еду и воду, ведь в домах не было ни электричества, ни газа. Эти женщины просто не хотели бросать свои дома.
Были и такие люди, которые каким‑то образом возвращались в эту закрытую зону, чтобы только посмотреть на свой дом. Конечно, их не задерживали, но предупреждали, что это очень опасно.
Через месяц курсант вернулся к своей привычной жизни, продолжил учёбу, но ту зону отчуждения, которую ему довелось охранять, он не забудет никогда.
В завершение встречи руководитель Союза «Чернобыль» Александр Горошко и председатель его местного отделения Александр Тарасов вручили 16 активистам организации памятные медали.
Наталья Дарованная
