«Я в детстве не наигралась». Рукодельница из села Вышние Пены воссоздаёт старинные куклы
«Белгородская правда» рассказывает об Антонине Мартыновой из Ракитянского округа
«С куклами возиться – бытию учиться», – гласит народная пословица. В эти игрушки играли наши мамы, бабушки и прабабушки. Покупная или самодельная, тряпичная или глиняная – любая кукла становилась для девочки главным спутником детства и оставалась в памяти на всю жизнь.
Тёплые воспоминания
В детстве я, как и многие ровесницы, обожала делать кукол из кукурузных початков. Мы выбирали совсем молодые початки с нежными, шелковистыми рыльцами. Слегка отогнув верхние листья, мы заплетали эти золотисто-зелёные волокна в косы или подстригали, создавая разные причёски. Из самих листьев получались наряды, которые мы украшали цветами. Когда игрушка засыхала, мы снова бежали в поле за новыми подружками.
Именно эти тёплые детские воспоминания оживают в памяти при взгляде на работы ракитянской мастерицы Антонины Мартыновой.
Её творческий путь начался в 2013 году после переезда семьи к родственникам мужа.
«Любовь к шитью и вязанию мне передали мама и бабушка, – делится она. – Мои дети тоже выбрали творчество. Старший сын Никита окончил БГИИК по специальности «хореография», но позже сменил профиль и сейчас работает звукорежиссёром в Школе креативных индустрий. Средний, Вячеслав, тоже танцевал, но оставил сцену из‑за травмы спины. Младшая дочь Ульяна отлично рисует, хотя поступать планирует на землеустройство».
Первым серьёзным проектом стала детская коляска. Муж купил для новорождённой Ульяны модель не того цвета. Тут и проявилась фантазия. Антонина связала чехол из красной пряжи, превратив люльку в эксклюзивную вещь.
Заметив на прогулке необычный аксессуар, знакомая предложила Антонине вести кружок декоративно-прикладного искусства в местном Доме культуры. Однако на собеседовании директор районного методического центра Людмила Коробкова поставила условие:
«Возьму, если получите профильное образование».
Молодая женщина поступила в институт культуры и успешно его окончила по специальности «народное художественное творчество».
За время учёбы успела возглавить Вышнепенский ДК.
«Я попробовала, но быстро поняла, что административная работа – не моё. Там нужно быть строгим руководителем, а мне хотелось творить. Поэтому, спокойно завершив дела, я перешла мастером в Дом ремёсел в Строителе», – вспоминает Антонина.
Баба Шура
В 2018 году куклы полностью завладели её сердцем. Увлечение быстро переросло в нечто большее: она освоила вышивку, научилась работать с глиной. Готовую форму искать не хотелось – она собирала её по крупицам: подолгу общалась с местными бабушками, впитывала старинные традиции и искала собственный почерк.
Так, вдохновившись народными промыслами, она слепила свою первую глиняную куклу и ласково назвала её Баба Шура.
«Сначала, когда я только закончила работу, я даже расстроилась: кукла казалась несовершенной. Но именно она стала моим счастливым билетом. В 2023 году мы отправили её в Санкт-Петербург на всероссийскую выставку-конкурс «Все куклы в гости к нам!», которую проводил Российский этнографический музей. И Баба Шура победила! Для меня это огромная гордость, ведь теперь она хранится в музейных фондах. Музей собирал работы мастеров со всей страны, до которых у питерских учёных просто не всегда получается доехать в экспедициях, чтобы показать живые традиции России», – признаётся собеседница.
Позже Мартынова ездила в этот музей на конференцию, где выступала с докладом о своих куклах и подарила музею ещё две работы, которые также были созданы по мотивам рассказов бабушек. Мастерица работает в разных техниках.
На ручном станке она ткёт ленты шириной от 6 мм.
«Это бранное ткачество – от слова «брать» нити, а не «бранить», – поясняет автор. – Получаются изящные ленты, которые идеально подходят для кукольных поясов. Шапочки на куклах – валяные. Делаем их сами из шерсти, чтобы не покупать готовые».
В её доме повсюду стоят тряпичные, глиняные и деревянные куклы. Точное число не знает даже сама хозяйка.
«Многие приехали из разных уголков России, – рассказывает она. – Привожу их с фестивалей на память о встречах с коллегами. Например, эти куклы на дверях – из Архангельской области. Там народные промыслы уцелели лучше всего, так как регион не затронула Великая Отечественная война».
В коллекции есть куклы-столбушки Ольги Олонцевой из Великого Новгорода, работы Марины Мишиной и Ангелины Бабок из Санкт-Петербурга, Ольги Бочаровой из Нижнего Новгорода, Майи Сысоевой из Череповца и Елены Ислентьевой из Старого Оскола.
«Стараюсь участвовать в фестивалях традиционной куклы, иногда отбор не прохожу, но к этому отношусь спокойно – просто занимаюсь любимым делом. В 2024 году мои куклы приняли участие в московской этнокультурной выставке «Времён связующая нить», а одна из них попала на страницы каталога выставки проекта «Арт-мануфактура «Своё-родное: культурный код в костюмной кукле», – делится моя собеседница.
Эффект неидеальности
Антонина Мартынова – народный мастер Белгородской области по верховой набойке. При этом на выставках она чаще представляет авторских кукол, чем текстиль.
Сама же традиция украшать одежду печатными узорами зародилась давно. В Курской, Белгородской и Воронежской губерниях исторически бытовала именно верховая набойка. Мастера наносили масляную краску на деревянные формы-манеры и делали оттиски на ткани. Образцы таких фартуков и лент сегодня хранятся в Белгородском музее народной культуры.
Из‑за дороговизны и непрактичности натурального шёлка местные умельцы часто использовали атлас, украшая его масляными рисунками.
На севере России – в Архангельской и Вологодской областях – технология была другой. Там ткань сначала покрывали защитным составом (вапой), сушили, а затем опускали в чан с синим красителем индиго. Места, покрытые резервом, оставались непрокрашенными, благодаря чему получался белый узор на синем фоне.
«Эта техника называется «тай-дай» – вид верховой набойки, когда краску наносят сплошным слоем без протравок и грунтовок, в отличие от кубовой. В итоге получается цельный узор на светлом или цветном фоне. Способ старинный, но адаптированный под современность. Рисунок можно расположить по углам или в центре, создавая композицию в форме круга или солнышка», – поясняет мастерица.
Она расстилает ткань и наносит краску на манеры:
«Если узор прокрасится не полностью – не страшно. Эффект неидеальности лишь подчеркнёт ручную работу. После высыхания рисунок нужно зафиксировать: прогладить изделие горячим утюгом с изнанки. После этого вещь можно спокойно стирать».
И продолжает:
«Выбор узоров зависит от фантазии. В старину выбирали простые точечные орнаменты, а сложные растительные мотивы появились позже».
Она показывает костюмы, за которые получила звание народного мастера:
«Этот выполнен в технике кубовой набойки. А вот элементы традиционного наряда Клинцовского района: юбка и накидка из бязи. Многие считают бязь только постельной тканью, но посмотрите, как красиво она смотрится в одежде».
Самое ценное
— Как к вам приходит вдохновение? – спрашиваю.
— Всё рождается из насмотренности. Бывает, проснёшься утром – и просто чувствуешь непреодолимое желание творить.
— Какая ваша любимая кукла?
— Выделить одну сложно, ведь в каждую вложена частичка души. Бывает, образ складывается моментально, а порой работа не идёт, приходится часами подбирать ткани. Удивительно, как в процессе творение приобретает собственное лицо. Однажды я долго трудилась над куклой, а когда закончила – ахнула. На меня смотрела моя покойная мама, своим характерным властным взглядом. Иногда работы перенимают черты живых людей. Моя кукла, поразительно похожая на бывшего коллегу, теперь живёт в частной коллекции в Германии.
Антонина не только ведёт кружок русской народной куклы, но и занимается исследовательской работой.
«Регулярно езжу на семинары, изучаю историю и происхождение каждого образа. Но самое ценное – это этнографические экспедиции по сёлам Ракитянского округа, где общаюсь с местными бабушками, – говорит она. – К сожалению, хранителей традиций осталось совсем мало. Многие вспоминают, что в детстве им было не до игр – приходилось тяжело работать. Недавно ушла из жизни одна из моих наставниц, которой было 90 лет. Она не была профессиональной мастерицей, но до мельчайших деталей помнила, как крутили кукол в её послевоенном детстве. Для меня эти живые воспоминания – бесценный дар. Каждая спасённая история – это ниточка, связывающая нас с прошлым, которую мы просто не имеем права оборвать».
Елена Крижановская
