От прабабушки
— Александр Викторович, согласитесь, профессия у вас редкая. Как вы пришли в ботанику?
— Я родился с поисково-познавательным интересом. В детстве хотел стать археологом, задумывался о профессии художника. А любовь к растениям мне привила прабабушка Пелагея Семёновна. Ей было уже много лет, и летом, собираясь за лекарственными травами, она брала с собой меня.
Мы бродили по окрестным холмам, когда я уставал, прабабушка усаживала меня на пригорок. Давала армейскую фляжку с водой и пряник. Я, трёхлетний мальчишка, ел, запивал из фляжки и смотрел по сторонам. А вокруг тысячи бабочек, стрекот кузнечиков и море цветов. И я поражался, какие они разные, и у каждого, должно быть, есть своё имя.
А путь к заповеднику «Белогорье» был непростым: по первой профессии я столяр, после армии работал в новооскольской «сельхозтехнике». На обеде исписывал карандашом листы фанеры, которыми обшивали строительные вагончики: готовился к вузу, решал задачи по химии, математике. А однажды взял старенький портфель, надел единственные брюки и рубашку со ста рублями в кармане – и поехал поступать в Воронежский государственный университет. Там я и стал биологом, а потом и конкретно ботаником.
— В чём заключается ваша работа в заповеднике?
— Нашу флору мы со школьниками исследовали, ещё начиная со станции юных натуралистов. И сейчас, в «Стенках Изгорья» (участок заповедника «Белогорье» в Новооскольском округе. – прим. авт.) изучаем и восстанавливаем биоразнообразие нашего края. Мотаемся по области, находим редчайшие растения, выращиваем их в нашем питомнике. А затем помещаем в места, где они когда‑то росли, а потом исчезли.
В целом мы работали со 120 видами растений, сейчас ведём около сорока. Пример – пион тонколистный. В окрестностях Нового Оскола этот цветок очень сильно подкосило овцеводство, мы еле-еле его нашли. И за 25 лет вырастили и высадили в окрестностях «Стенок Изгорья» больше трёх тысяч пятилетних пионов. Карликовый ирис, шафран, копеечник украинский, иссоп меловой, ковыль красивейший – вот лишь некоторые виды, которые мы восстанавливаем!
Дары леса и степи
— Что необычного в нашей белгородской природе?
— Несколько лет в наших походах участвовала москвичка Евгения Казакова – прекрасный знаток флоры, изъездившая полмира. Она говорила: «В мире есть только два места, уникальные по богатству растительного мира, – это остров Кипр и Белгородская область!» Приезжала к нам и не могла насмотреться, надышаться этой красотой.
Наша область лежит на границе между лесом и степью. Они вместе принесли нам свои животные и растительные виды. К тому же у нас пересечённый ландшафт – отроги Среднерусской возвышенности дают более чем стометровый перепад высот и разные условия для флоры. Плюс меловые отложения, где живут уникальные цветы и травы. Сложим это – и получим особый мир, которым не устаёшь восхищаться и… который нужно беречь.
— Сколько вам приходится нахаживать за сезон?
— Вы спрашиваете так, как будто это наказание (улыбается). Формат наших походов сложился ещё лет 30 назад. В пятницу вечером, после работы, мы с пересадками умудрялись проехать три-четыре района. Переночевали на месте, а утром уже в поле. Как правило, выбираем какую‑то балку и идём по ней – зигзагами, по всей ширине.
В день получается километров двадцать. Иногда, каюсь, специально завожу спутников настолько далеко, что приходится идти до соседнего села. Но когда ты садишься отдохнуть – какая вокруг красота! Разноцветие, пение птиц в тишине, колышущееся море трав, которые знают тебя, а ты их. Это счастье.
Начинаются наши походы в начале марта – в это время в Ровеньках зацветает брандушка. Мы мчимся туда, а потом следуем за весной с юга на север: Вейделевка, Волоконовка и Новый Оскол, где растительность пробуждается недели на две-три позже. В июле-августе степь выгорает, ходить тяжело и бессмысленно. А затем продолжаем наши экскурсии – до осенних дождей!
— Кто ваши помощники?
— Очень яркий пример – Александр Федотов (к сожалению, рано ушёл из жизни). Слесарь-водопроводчик, он несколько лет ходил с нами. До самозабвения увлёкся ботаникой: записывал все найденные виды, купил определитель. Не встретить за день редкое растение для него было настоящим горем.
Поняв это, я иногда хитрил. Увижу вдалеке необычный цветок, подзываю его: «Александр Николаевич, у меня ноги болят, погляди – что там?» Как же он радовался таким находкам! И я понимаю: сложись судьба по‑иному, он мог бы стать блестящим учёным-исследователем.
Друзей и единомышленников мы находим по‑разному: в основном в путешествиях. Это совершенно разные люди: директор профучилища, учитель, медсестра, глава сельской администрации, пенсионер… Но для всех природа – это продолжение души. Они наводят нас на редкие виды, помогают добраться до места, выручают с ночлегом. Это огромная и неоценимая помощь.
Чудеса рядом
— Часто ли вы находите редкие растения? Бывают ли сенсационные находки?
— Мы не первооткрыватели – великие ботаники прошлого описывали наш растительный мир ещё один-два века назад. Но одно дело найти какой‑то вид в окрестностях Волоконовки, и другое – повторить находки в других районах. К тому же флора постоянно меняется: тридцать лет назад, например, здесь росло 30 кустиков волчеягодника, а сейчас – 200, или наоборот.
Некоторые растения считались вымершими на нашей территории – мы доказали, что это не так. Некоторые не указывались – мы их нашли. Помню великую радость, когда на опушке у губкинского села Коньшино мы встретили головчатку Литвинова. Ботаники видели это многолетнее растение сто лет назад, считалось, что оно исчезло в нашей области и, возможно, осталось лишь в двух-трёх других местах. Мы вместе с учениками посадили его семена в пяти районах и вывели его из списка исчезнувших видов!
Недавняя удивительная находка – настоящее сфагновое (покрытое мхами) болото в самом центре Волоконовки. Люди десятилетиями считали, что это какая‑то заросшая лужа, а мы ахнули, когда увидели: это же чудом сохранившийся кусочек древних северных болот! Здесь мы нашли виды, которых лет 50 в области никто не видел, в том числе редчайшие орхидеи. Это настоящее открытие и поле для новых исследований.
— Какое время лучше всего подходит, чтобы оценить красоту белгородских трав?
— Лучшее время – вторая половина мая – начало июня. В эти дни наша флора настолько красива и богата разноцветием, что остаётся только ахнуть и упасть в эти травы. Но мы, учёные, восхищаемся нашими просторами в любое время. Ранней весной любуемся гордостью брандушки русской, которая пробилась на свет вопреки всему. Поздней осенью радуемся голубому сиянию горечавки и астре ромашковой, которые цветут чуть ли не накануне снегопадов.
Растительный мир лучше сохранился на востоке области – в западной части большинство земель в сельхозобороте. Но и здесь не всё пропало. Недавно в маленькой балке недалеко от Грайворона мы нашли сразу несколько редких видов ковыля – там, где его вообще не должно было быть!
— Можно ли встретить уникальное растение в самом обычном месте?
— Как мы уже говорили, растительное сообщество постоянно меняется. И чтобы встретить конкретный вид, нужно попасть не просто в нужное место – ещё должны совпасть год, время года, а иногда даже время суток!
Какой это шанс – один процент, сотая процента, тысячная? Никто не знает. Поэтому я бы употребил другое слово – надежда. Если не уставать искать что‑то новое, то она есть всегда!
Михаил Колосов
