Мы, тогдашние октябрята и пионеры, даже не подозревали, что в 600 км от нас на атомной станции в украинскои городе Чернобыле уже произошла страшная авария. И в нашу сторону неотвратимо ползёт смертоносное радиоактивное облако.
Никто ничего не знал
Нашему селу, как и многим другим в Белгородской области, не повезло. Радиоактивные осадки выпали на востоке области, накрыв Алексеевский, Красненский, Новооскольский и Ровеньский районы.
Пётр Кузнецов, в то время начальник штаба гражданской обороны области, спустя годы в книге «Чернобыль: мужество и память» расскажет, что уровень радиоактивного излучения в Алексеевке был свыше 500 микрорентген в час при максимально допустимой безопасной норме в 65 микрорентген. А в наши земли попали радиоактивные элементы. Но всего этого мы, жители села, тогда знать не знали.
«Про сам Чернобыль мы услышали, когда из Иловки стали на ликвидацию забирать людей, – вспоминает житель села Александр Рыжих. – В новостях ничего не было. Власти тоже не делали никаких заявлений. Потому и страха не было. О том, что радиация добралась до нас, никто не говорил. Нам вообще ничего не говорили. Я тогда в стройцехе работал, помню, в обед лежим, отдыхаем с голым торсом. Жара, а тут туча ползёт. Мы шутим: чёрная – из Чернобыля, значит! И смеёмся, даже не предполагая, что угадали…»
Много онкологии
Разговариваю с иловскими мужиками про то время.
«У нас как раз в конце 1980-х стали сильно раком болеть. Было много случаев рака губы – только у нас на улице у троих такое было. А по селу – ещё больше. Но с Чернобылем никто это не связывал», – вспоминает Владимир Безбородых.
Александр Рыжих дополняет:
«В газетах если и была информация, то писали, что всё в норме. Фон радиационный не больше 12–15 микрорентген в час. Это ж потом выяснилось, что в десятки раз больше!»
Поняли, что всё серьёзно
После развала Советского Союза Иловкку, как и многие другие сёла, включили в зону с льготным социально-экономическим статусом.
«В 1992 году нам стали платить «гробовые» (так называют социальные выплаты местные жители – прим. авт.) и на пенсию на три года раньше отправлять, – объясняет Александр Рыжих. – Тут мы, конечно, заволновались. Поняли, почему люди стали чаще умирать и отчего как чумные ходили… Но было уже поздно – шесть лет прошло с момента аварии. Правда, нам говорили, что период полураспада всего 20 лет и, мол, радиация уйдёт».
Владимир Безбородых вспоминает:
«Некоторые даже радовались: зарплаты задерживали, а «гробовые» день в день выплачивали. Мол, радиации этой не видно, есть она или нету – неизвестно, а денежка капает. Но большинство сразу смекнуло, что тут всё гораздо сложнее и печальнее».
Что можно и чего нельзя
Радиацию здесь измеряли ещё до распада СССР. Иловцы рассказывают, как люди с аппаратурой ходили и по селу, и вокруг него, измеряя всё в лесопосадках и оврагах. Кто‑то на вопросы местных честно отвечал, что измеряет уровень радиации. А кто‑то огрызался: мол, не ваше дело!
«Я четверых лично встретил в лесопосадке недалеко от Иловки, когда грибы там собирал. Все с приборами, в спецодежде. На мой вопрос сразу ответили, что измеряют радиационный фон. Я спрашиваю: а грибы отсюда можно есть? Мне один стал объяснять, что, мол, они ещё сами не знают. А второй говорит: «Дядя, да вам всё уже можно!» – рассказал один из иловцев.
Ещё один местный житель вспоминает, как приехавшие спустя какое‑то время после аварии специалисты измеряли уровень заражения в овраге за селом и у ручья, протекающего через Иловку. Закончив работу, они прямо на склоне побросали свои прорезиненные ОЗК (общевойсковой защитный костюм – прим. авт.), сели в машину и укатили. Иловские мужики спецодежду подобрали и потом на рыбалку в ней ходили. А чего бояться, если ту воду, которая так напугала проверяющих, всё село пьёт каждый день?
Пейте йод!
Я хорошо помню, как к нам в школу в майские дни 1986 года приехала большая врачебная комиссия. На первом этаже все кабинеты отвели для врачей. Мы по очереди заходили к медикам, где нас вертели, щупали, изучали. Оказалось, что почти у всех нас увеличена щитовидка. Врачи рекомендовали принимать йод, но в эпоху тотального дефицита даже йод достать было проблемой. Да и не верил врачам никто. Отсутствие любой информации сделало людей недоверчивыми.
Нескольких иловцев в 1986 году отправили на ликвидацию аварии на ЧАЭС. Кого‑то пожалели из‑за детей. Кто‑то из трактористов, призванных в ряды ликвидаторов, на глазах работников военкомата сжёг права. На защиту родины от врага многие бы пошли и глазом не моргнув, а на устранение радиационной аварии ехать не хотели. Тогда ещё не знали, что радиация всё равно придёт и сюда.
Сейчас Иловка по‑прежнему входит в зону со специальным социально-экономическим статусом. И даже спустя 35 лет радиационный фон здесь превышает норму. И вот ещё что странно: многие иловцы, выросшие в условиях повышенной радиации, были лишены всех надбавок и льгот, как только сменили место жительства. Нам перестали платить «гробовые», и на пенсию мы пойдём так же, как все. Будто и не было тех десятилетий, которые мы жили в условиях повышенной радиации. И переезд в другой город вряд ли сможет исправить подорванное здоровье.
Жуткое пророчество
26 апреля 1986 года, прямо в день Чернобыльской аварии, в газете «Ленинская смена» опубликовали стихотворение белгородского поэта, жителя Иловки Ивана Рыжих:
Немного таких
наберётся денёчков.
Не зная зачем, ты идёшь за село.
Там нет никого,
лишь блестит непорочно
На чёрной земле жаровое перо.
Уже облака, как огромные шубы,
Скрывают тяжёлую
бледность в заре.
Вчера, и сегодня,
и завтра не будет
Людей здесь по этой
мудрёной поре…
Конечно, поэт вкладывал в эти строчки свой смысл. Но почему‑то спустя 35 лет они воспринимаются как жуткое пророчество: в тяжёлой бледности зари угадывается зарево над разрушенным реактором. Огромные шубы облаков – те самые чернобыльские тучи, пролившиеся радиоактивными дождями на родной земле… А на чёрной земле нашей малой родины лежит и по сей день «жаровое перо» радионуклидов, три с половиной десятка лет отравляющих всё и вся.
К сожалению, с самим поэтом поговорить о смыслах, вложенных в строки, не удалось. Он умер в 2005-м. От онкологии. Как и многие его земляки – жители Иловки.
Алексей Стопичев
