Архитекторы земного спокойствия. Каким трудом достигается безопасность полётов в космос

Пройти по улицам посёлка

Наш собеседник служил в одном из управлений Государственного Краснознамённого научно-испытательного института ВВС им. В.П. Чкалова (ГК НИИ ВВС, ныне ГЛИЦ ВВС), расположенного на аэродроме «Чкаловский» в Подмосковье.

«Сегодня все знают Звёздный городок с его уникальными жителями и испытательными комплексами, но изначально космонавты проживали не там, а в посёлке Чкаловском, где на каждом жилом доме установлены мемориальные доски, напоминающие о знаменитых авиаторах и космонавтах, таких как Юрий Гагарин, Герман Титов, Алексей Леонов», – рассказывает Сергей Антонович.

Он объясняет, что пройти по улицам посёлка – это как пройти по Аллее Славы советской авиации и космонавтики. Всё напоминает о былых триумфах и победах, на постаментах стоят настоящие самолёты, да и названия улиц «аэрокосмические»: Гагарина, Супруна, Стефановского.

«В момент наивысшего подъёма нашей космонавтики, когда многоразовый космический корабль «Буран» успешно слетал в космос и вернулся, когда воплотился в жизнь грандиозный проект «Энергия», когда на весь мир гремела советская и первая в мире орбитальная космическая станция (ОКС) «Мир» – случилось обрушение государства, создавшего это», – с горечью говорит он.

Одновременно с крушением СССР свернули основные космические проекты нашей космонавтики: уже упомянутые «Буран» и «Энергия», сведена с орбиты и затоплена со всеми научными и базовыми модулям ОКС «Мир».

Также прекратили финансирование множества предприятий и научно-исследовательских институтов, работающих по космической тематике, а трудившиеся там уникальные специалисты разбрелись по разным уголкам России. 

Когда это произошло, Сергей Дубовик, как и его товарищи – инженеры и испытатели, начал пробивать себе другую дорогу в жизни. После проб и ошибок, после попыток обосноваться в Курске, он с семьёй переехал в Шебекино. Здесь он создал лакокрасочное предприятие и руководит им уже 26 лет. 

Научная подготовка и техническая грамотность Сергея Антоновича оказались базисом того, что предприятие провело серьёзную модернизацию классической технологии синтеза алкидных смол и внесло серьёзные изменения в конструкцию производственной линии.

Технические решения по этой тематике позволили получить более чем сорок патентов РФ на изобретения и рабочие модели. 

Фактически реализован и выпускает продукцию производственный комплекс, в основе функционирования которого лежит автоматизация управления органическим синтезом.

Государственные масштабы

Но в его памяти сохраняются достижения прежней страны – СССР.

«Удивительно, как быстро наша страна сумела подняться от грузовиков с газогенераторными двигателями до запуска в 1988 году космического корабля многоразового использования «Буран», к собственным кибернетическим разработкам и уникальным программам. Бортовые вычислительные машины, обеспечившие управление «Бураном» в автоматическом режиме в масштабе реального времени по скорости и по объёму оперативной памяти были совершеннее тех, которые использовались американцами на шаттлах», – анализирует Сергей Дубовик.

Он отмечает, что масштабы государственных затрат на проведение космических испытаний в СССР всегда поражали воображение.

Например, для проверки системы жизнеобеспечения «Бурана» СССР построил целое здание с вакуумной установкой ВУ-10 00, в которой и разместили полномасштабный рабочий макет кабины этого многоразового корабля.

Также для станции «Мир» в условиях барокамеры, имитирующей космос, шли работы по оттачиванию режима труда и отдыха экипажей, шлюзованию, отработке внештатных ситуаций, переходам из отсека в отсек.

 «Мы всегда были впереди всех стран в мире. Подготовка к наземным отработкам ОКС «Мир», корабля «Буран» и тренировкам космонавтов требовала применения серьёзных средств автоматизации контроля и управления. Для этих целей успешно использовалась вычислительная техника и программы отечественных разработок. Вычислительные комплексы, обеспечивающие сбор информации, её обработку и выдачу управляющих воздействий на испытательный стенд, производились на северодонецком и орловском заводах управляющих вычислительных машин. Специализированные программные средства для стенда ОКС «Мир» создавались в Киеве, а для стенда «Буран» – в городе Минске. Так космос объединял людей в советской стране», – перечисляет Сергей Антонович.

Параметры разрабатываемых комплексов впечатляли – на стенде для ОКС «Мир» был предусмотрен одновременный контроль более чем 2000 параметров в течение многих месяцев непрерывных экспериментов.

«Мои коллеги, группа инженеров-испытателей под руководством известного учёного Георгия Петровича Шибанова, в прошлом году под эгидой Роскосмоса издали книгу «Пешим по‑лётному» (12+) – воспоминания о тех днях и работах, проводимых нами. Мы испытывали системы жизнедеятельности транспортного корабля «Союз-ТМ», орбитальной космической станции «Мир» и модуля «Квант», космического корабля «Буран» и модуля «Звезда» российского сегмента МКС. Книга моих друзей целиком состоит из уникальных рассказов и фотографий испытателей», – листает он недавно вышедшее издание.

Пробовали на себе

Безусловно, безопасность полётов достигается постоянным проведением испытаний всех узлов и систем. Без этой незаметной работы космических трагедий было бы намного больше, а современные космонавты не могли бы оставаться на МКС такое продолжительное время или успешно исправлять поломки.

«Испытывая ОКС «Мир», всё приходилось многократно пробовать на себе: проводилась оценка генератора кислорода, систем регенерации воды из конденсата атмосферной влаги, системы регенерации воды из урины, системы электролиза воды для производства кислорода «Электрон» и «Вика», нового ассенизационного устройства (АСУ), космического парника для выращивания зелени «Оазис», блока микропримесей для очистки воздуха от ненужной биохимии, инкубатора с перепелами», – описывает работу инженеров-испытателей Сергей Дубовик.

Работа шла на земле, но в условиях реальных изделий с использованием натуральных и массогабаритных макетов на экспериментальных установках.

Испытания систем жизнеобеспечения проводили в барокамерах в условиях глубокого вакуума, для выхода в открытый космос космонавты тренировались в аварийно-спасательных скафандрах.

Имелись летающие лаборатории, где в полёте создавались условия моделированной невесомости.

Проводились испытания в гидросреде (невесомость в воде).

«А сколько интересных людей мне довелось встретить – вот, например, Тамару Волынову, жену дважды Героя Советского Союза лётчика-космонавта Бориса Волынова, того самого, из первого отряда космонавтов. Жили Волыновы с семьёй Гагариных на одной лестничной клетке. От неё я услышал некоторые детали о том дне, когда погиб наш первый космонавт. Одно время Юрия Алексеевича не допускали до полётов по состоянию здоровья. Тренировки и сам полёт в космос бесследно не прошли. Нашего героя, любимого всем миром, врачи хотели обезопасить от случайностей», – вспоминает Дубовик.

В 1967 году (переход на 1968 год) на новогоднем приёме в Кремле Брежнев, очень расположенный к Юрию Алексеевичу, спросил у того о здоровье и работе.

Гагарин пожаловался на врачей, что не дают летать. Леонид Ильич тут же подозвал Евгения Чазова, начальника 4-го Главного управления при Минздраве СССР и приказал «исправить» здоровье космонавта номер один.

Сделать его пригодным для полётов. Здоровье восстановили в пределах возможного, и Гагарин вновь стал летать.

Татьяна Фёдоровна рассказывала, что утром в тот трагический день она встретились с Юрием Гагариным около лифта, и они пошли вместе на работу. На проходной он забеспокоился, потому что не находил пропуска:

«Я сказала ему: «Юра, да брось, тебя все в лицо знают! Так проходи». На что Юра ответил мне: «Нет. Во всём должен быть порядок». И повернул назад – домой за пропуском. А вечером я узнала страшное».

Этот факт, по мнению Сергея Дубовика, показал уважительное и ответственное отношение Гагарина к порядку службы, к уставу и к воинскому долгу.

«Служба в ВВС до сих пор вспоминается мне с большой теплотой. Работы интереснее и значительнее, чем космические исследования, людей грамотнее и ответственнее, чем инженеры-испытатели, в моей жизни не было. Я внимательно слежу за развитием российской космонавтики и желаю моей стране вновь занять ведущее место в этой области, исконно принадлежащее ей», – завершает нашу беседу герой публикации.

Записала Ирина Пичугина
Фото из архива Сергея Дубовика