Поющий посёлок
Когда слышится голос настоящего артиста, весь остальной мир замолкает. Эмоциональный, звонкий, чистый и спокойный тембр переносит слушателя в другое измерение. Там нет суеты, а каждое слово обретает особый вес. Такой голос не просто звучит – он живёт, дышит, рассказывает историю, которую хочется слушать снова и снова.
Кажется, будто голос Ольги Цымбалист соткан из разных, но родных сердцу мелодий. В нём – и сила, и нежность, и та самая искренность, которую невозможно подделать. Когда он начинает звучать в песне или искреннем разговоре по душам, кажется, что в нём слышится не просто мелодия или слова, а сама душа артистки: открытая и бесконечно преданная сцене.
К некоторым людям талант не приходит – он живёт в них с рождения. Детство маленькой Оли в посёлке Пятницкое Волоконовского района было наполнено не просто песнями, а самой сутью музыки.
«Я это впитала в себя вместе с молоком. Наблюдала, как работниц колхоза везли через поле, а они пели многоголосием. Меня всегда это удивляло: их ведь никто этому не учил!» – с восторгом рассказывает Ольга Николаевна.
В посёлке всё пело. Всегда. Артистка признаётся, что в музыку влюбилась с самого рождения. Помнит и своё первое выступление в стенах сельского клуба при сахарном заводе, где работали её родители:
«Клуб тогда как раз только построили, на открытие пришли все рабочие завода. Мне кто-то дал микрофон, а я его откинула. Да он и не нужен был: меня без него слышали. Голос на весь зал звенел, а гармошка подхватывала! Мне было 3 года, и я ничуть не испугалась. Кто-то крикнул: «Пой, Оля!» – и я начала петь частушки. Все смеялись, а я запевала: «Барыня ты моя, я люблю Гагарина. А ещё другого – Германа Титова». Это я на всю жизнь запомнила. И именно тогда поняла, что должна быть артисткой. Моя мама потом всегда рассказывала, что я сама себе эту дорогу проложила, но она мне очень помогала».
В семье артистки пели почти все: мама, бабушка, тётя, двоюродная сестра. Ольга Николаевна искренне смеётся, рассказывая, что одному папе, Николаю Алексеевичу, медведь наступил на ухо. Но отсутствие музыкального слуха ничуть не мешало ему быть одним из самых преданных слушателей дочери.
«Когда живы родители, мы легко всё переносим, – говорит Ольга Николаевна, и голос её слегка подрагивает. – Можем им всё рассказать, и такое облегчение получить. Они никогда не предадут. Мы для них такие, какие должны быть, со всеми своими погрешностями».
Она с теплотой в голосе вспоминает, что мама, Тамара Александровна, всегда была для неё не просто родителем, а лучшей подругой.
«Она была моей самой огромной помощницей в этой жизни. Помогала везде и во всём. И сейчас помогает – мой ангел хранитель. На каждом юбилейном концерте она всегда была в зале и даже подсказывала текст, если, случалось, я забывала. Пела вместе со мной. 7 лет, как мамы нет. 5 лет назад прошёл первый юбилейный концерт без неё. Мне было очень тяжело посвящать ей песню. Не допела, расплакалась. Я даже место в зале сохранила, чтобы никто не садился там, где она сидела, – на четвёртом ряду», – говорит артистка.
Неожиданный побег
Она окончила музыкальную школу по классу баяна – инструмент достался по наследству от старшего брата, который не доучился. Втайне мечтала о фортепиано, подбирала мелодии на слух, смотрела, как играют другие, неосознанно тянулась к клавишам. Позже, в Днепропетровском театральном училище, она наконец-то смогла заниматься на фортепиано.
Преподаватель, тосковавшая по мужу французу, которого вернули на родину, каждый раз плакала, когда она садилась за инструмент и пела на французском языке.
Театральное училище дало ей актёрскую школу и понимание того, что артист – это не только голос и интонация, но и присутствие, умение держать зал, чувствовать его настроение.
«Сцена – это живой организм, – повторяет Ольга Николаевна. – Когда выходишь, начинается диалог. Ты чувствуешь, где нужно чуть тише, где дать эмоцию, где взять паузу. Это как разговор с очень большим, но очень внимательным собеседником».
После театрального была попытка поступить в Ленинградский государственный институт музыки и кинематографии на музыкальное отделение. Но приёмная комиссия отказала:
«Мы бы тебя пригласили на следующий год. Голос сильный. Но несмыкание… Ты будешь болеть. Этот город не для тебя».
Ольга Цымбалист вернулась домой и вышла замуж. А потом заочно окончила Харьковский институт культуры.
«Хочешь построить свою жизнь – строй её сам. Не жди никого и ничего», – твёрдо говорит заслуженная артистка РФ.
Затем судьба привела на прослушивание в Луганскую филармонию, на котором присутствовал Валерий Леонтьев. Ему не понадобилось слушать долгие вокальные партии или проверять голосовой диапазон. Он просто посмотрел на неё и коротко сказал: «Беру».
«Но режиссёр Кировоградского театра оформил меня буквально за 2 дня – быстрее, чем успела прислать документы Луганская филармония. А всё началось с дипломного спектакля: тогда я приглянулась сразу нескольким режиссёрам, и они тут же выписали мне направления. Так я оказалась в Кировограде. И знаете, ничуть не жалею. Да, это был не тот путь, о котором я мечтала тогда, но это была настоящая театральная школа. Я работала с детьми, училась говорить с залом на языке, который понятен даже самым маленьким», – отмечает Ольга.
А потом неожиданный побег. Не из страха, а из верности себе.
«Я хотела петь, – объясняет Ольга. – Не водить кукол, не играть в спектаклях, где голос – лишь часть образа, а именно петь».
Так она пришла к эстраде, где голос стал её главным инструментом:
«Папа сказал: «Доча, корни родной земли тебе помогут. Езжай сюда, работай, устроишься там, где ты хочешь». И я поехала».
На Белгородскую землю артистка вернулась в 1990-х, а в 1996 году начала работать в Белгородской филармонии – с тех пор она стала для неё родным домом.
«Я не могу без песни жить, – признаётся Ольга Цымбалист. – Не могу. И даже не берусь доказывать, когда спрашивают, какой могла бы быть моя другая профессия. Да, я состоялась бы в чём то ещё – я знаю себя. Но душой я болела бы именно по песне».
За 30 лет на сцене это страстное желание петь ничуть не угасло, а лишь обрело новые оттенки. В 2007 году Ольге Николаевне присвоили звание «Заслуженная артистка РФ» – за сильный выразительный голос, манеру исполнения и ту самую преданность искусству, которую невозможно подделать.
Состояние души
Ольга Николаевна несколько раз ездила выступать на передовую. Чтобы добраться до места, артистам приходилось надевать на сапоги обычные пакеты, иначе по раскисшему от дождя полю просто не пройти.
Полковник, видя, как она мёрзнет в лёгком сценическом костюме, не раз предлагал ей полушубок. Она отказывалась.
«Артист должен быть артистом. Лидия Русланова где только ни выступала, на бортовых машинах в ветер и дождь она всё равно пела. Солдаты страданий больше переносят, чем мы. То, что мы приехали и подняли боевой дух, – это мелочь по сравнению с тем, что они ежедневно делают для страны», – считает она.
В конце нашей беседы я не могу не задать вопрос, который не давал мне покоя с самой первой минуты знакомства с Ольгой Николаевной:
«Как вам удаётся так потрясающе выглядеть?»
В глазах артистки удивительным образом сошлись все краски: и глубокая мудрость, накопленная за десятилетия, и непосредственная жизнерадостность маленькой девочки, и лёгкая игривость юной девушки.
Ольга Николаевна весело улыбается, прежде чем ответить:
«Знаете, никакая диета тут не поможет. И никакие уколы не помогут стать по настоящему красивой. Сколько бы операций на лице ни делали – через год-два всё равно вернётся прежнее. Есть только один рецепт: состояние души. Когда ты любишь всё и всех и тебя любят в ответ, тогда энергия никуда не исчезает. Ты живёшь ею, дышишь ею. И тогда молодость остаётся с тобой навсегда».
Татьяна Скрыпник
