Отпечатки на черепках
Хмурое небо, ползут медленные тучи, чёрные и как дым в движении. Небо потеет, накрапывает дождик. Это не дождь, а «мыгычка». Впереди автомобильный мост над рекой. По нему проехал белый автомобиль, и вся трасса затихла в молчании и неподвижности. А вокруг меня ни души. Безлюдно, диким воздухом дышит трава. Коричнево-ржавая…
В пяти метрах от меня пахота. Грунтовая дорога распахана. Длинная пашня тянется до моста. Внезапно выскакивает заяц и скачет быстро-быстро по рыхлой земле.
Я подхожу к пашне поближе. Вижу серый черепок на чёрной земле. Наступаю на пахоту… Вижу комок белёсого грунта, далее – кусочки кремня. Вижу ещё один черепок. Дальше уже куча битой керамики. Обломки светло-бурого и чёрного цвета. Беру в руку один из осколков. Различаю на нём отпечатки пальцев. Это лепная посуда. Но очень древняя. Нахожу большой кусок от дна большого сосуда. Он снаружи и изнутри чёрный. А рядом – его верхняя часть, на ней красноватые потёки и глина. Много веков этим обломкам. Грустное пространство от битой керамики до хмурых туч. Волоски корней, тлен от древесины, зубы свиньи – значит, здесь был загон для скота. Вот участок пахоты другого цвета, здесь хозяйственная яма, вон лошадиные зубы. Это лежит на пахоте. Иду дальше.
Смотрю на часы. Уже 18:45. Изморось. Тучи ползут, темнеет и сильно хмуро. Иду назад. Оборачиваюсь – по мосту проезжает белый автомобиль. И снова над этим местом молчание.
Новый день. Подо мной меловое ущелье, молчание балки. Солнце отражается от мела, жжёт лицо, хилые травы пробились из почти вертикальной меловой стенки. Слева и справа куски песчаника. Спускаюсь и иду по дну широкой балки. Это место уже забороновали, некоторых обломков керамики не видно, некоторые стали мельче. Иду к мосту с удочкой.
Меч из прошлого
Над камышами летают белые птицы. Дорогу перешёл фазан. Словно чья‑то душа заявила о себе. Справа склоны. Сейчас здесь молчание, пустырь, этот берег в этом месте дикий край. Лишь пахота вторгается и рокот трактора. Над ярами начали расцветать дикие груши, в белом пожаре деревца. Они ниже тополей. Так воскресает природа. Воздух наполнен запахами. Один раз в году белые лепестки срывает с терновника ветер из яруги. Они лежат на чёрной борозде, становятся тленом. И ветер пахнет рыбой.
Керамика оказалась лепной раннеславянской. В этом месте в III–IV веках было древнее поселение. Здесь жили праславяне. Поле ничем не примечательное. Его окаймляют сосны. Где именно эти захоронения? Часть из них навсегда исчезла. Слились с грунтом в карьере, стали стройматериалом. Часть превратилась в тлен. Запах тлена вернёт в прошлое? Они стали землёй. Часть из них ждёт своего Шлимана. А где‑то глубоко может спать крепким сном, слившись с гумусом, дружинник с конём. Это уже древнерусский период. В 90-е в окрестностях Шляхово местные жители нашли обломок меча, но, посчитав его лишь железякой, использовали как тяпку, приварив к пруту и трубке. Он находился на территории бывшей тракторной станции. И тогда же, в 90-е, он канул в неизвестность, растворился в безмолвии, пропал, мог быть сдан на чермет или переплавлен. Это мог быть меч каролингского типа или из древнего погребения. Меч при земляных работах выхватил ковш. Котлован мог задеть лишь часть погребения. Сейчас вечная тайна остаётся вечной тайной.
На берегах Разумной
Имена жителей древнего поселения неизвестны. И то, как называлось их племя, неизвестно. А эта керамика, остатки на поле, где шумит ветер… Возможно, это лепные сосуды, которых касалась женская рука, остались отпечатки её пальцев. Я держу обломки керамики на своей ладони. Это, может, глиняный кубок?
Под ногами где‑то головной убор из отполированных клыков вепря – может, его носила местная княжна. А там, в камышах, топь, в глубинах – глиняная заупокойная маска древнего скотовода с Востока. В пустых глазницах черепа вечность, но череп скрыт чëрной почвой и красной глиной. Древности катакомбной археологической культуры тоже находили на берегах Разумной.
На пахоте попадаются белëсые комки. Встретилась и металлическая пластинка – положил еë и ушëл, а к ней спустился большой чëрный ворон. Здесь скрывается бурый, обглоданный ржавчиной кинжал, по лезвию которого стекала алая кровь дикого вепря. Ночью тут пустырь. Пахота всегда молчит.
Древние люди – предки северян, славянского племени, проживавшего на территории Белгородчины. Их язык славянский, но очень архаичный. Часть из них могла уйти с гуннами в конце IV века.
Много силы в России, в еë земле. Поэтому и стала она прародиной для множества народов, больших и малых. Но нет больших и малых народов, есть один общий дом – Россия.
Алексей Фунт
