— Знаю, что твоё первое произведение посвящено событиям в Афганистане. Это автобиографическое изложение?
— Да, повесть «Тяжёлый Афган» у меня действительно первая. Сохранился один экземпляр, изданный в далёком-предалёком году. После армии на гражданке устроился котельщиком в небольшом городке Учкудук Узбекской ССР. На крупном заводе следил за показаниями и оборудованием. Образовалось много свободного времени, чтобы размышлять над впечатлениями, которые получил в Афганистане. Так, не отрываясь от постоянной работы, постепенно написал книгу. Правда, она увидела свет только спустя двадцать лет.
— Почему так получилось?
— Не чувствовал себя писателем, совершенствовал текст. Параллельно работал над другими. Много позже, будучи корреспондентом корпоративной газеты Газпрома, решил опубликовать в их литературном альманахе «Факел» несколько рассказов, написанных в жанре деревенской прозы. Один я привёз на семинар писателей, который проводил публицист, живой классик Владимир Николаевич Крупин, который и благословил меня вступить в Союз писателей России. Его «Серёжка, давай!» прозвучало ободряюще, встряхнуло сомнения и вселило уверенность, что я чего‑то стою.
— Насколько велика доля вымысла в твоих рассказах и повестях?
— Мои литературные герои не вымышленные. «Акулиниха» – история о женщине, которая всю жизнь ждала своих сыновей, пропавших во время войны, – имеет реальных прототипов. В основу нескольких повествований о Великой Отечественной войне легли факты, которыми делились люди, сами пережившие тяжёлое время или знакомые с теми, кто впоследствии стал персонажем моих книг. В рассказе «Тишка» речь идёт о белорусском 12-летнем мальчике, который ценой жизни завёл гитлеровцев в трясину, где они и сгинули. Это история из общедоступных источников.
«Бой под Уманью» – события 1941 года. Отступавшие советские войска оставили часть пограничников задержать фашистов. У них было 150 овчарок, голодных, измождённых. Когда патроны закончились, и людей почти не осталось в живых, прозвучала команда «фас», и собаки кинулись на врагов. Это первый в истории бой, в котором в таком количестве участвовали служебные овчарки.
— Повесть «Пластуны» в 2016 году отметили даже на международном конкурсе. Сюжет выстроен на местных событиях?
— Знакомый передал разговор с прохоровским ветераном Виктором Ряжских. К тому времени сам рассказчик уже умер. Записанные на тетрадном листке фронтовые воспоминания стали основой произведения. Так появились «Пластуны». Чтобы её написать, я встречался с курским писателем-фронтовиком Петром Алексеевичем Михиным. К сожалению, пять лет назад он ушёл из жизни. Он мне очень помог, добавив нужной информации. Потом я ему отправил готовую книгу, одобрение получил, но он сказал мне такие слова: «Серёга, в будущем пиши только то, что сам видел». Я его понимаю, но к теме Афганистана я возвращаться больше не хотел. Никогда.
— Почему? Такой тяжёлой была служба?
— Когда советские войска выводили из Афганистана, мы были совсем мальчишки, мне исполнилось двадцать лет. Представляешь, полтора года в части за колючей проволокой, выходить за которую не разрешалось, поскольку вокруг враждебное население. Конечно, мы ходили в кишлак, покупали какие‑то лепёшки у бородатых мужиков. Когда нас отправляли на самолёте, радости не было границ – наконец‑то на Родину! Привезли в Кушку (Туркмения. – Прим. ред.), завели в часть. Запретили выходить на улицу. Естественно, мы, только кинув вещи, гурьбой перебрались через забор. Я добрался до телеграфа, зашёл в телефонную будку и первое, что сказал: «Мама, я живой».
— Как появилась казачья тема в творчестве? Почему ты к ней обратился?
— Я работал в корпоративной прессе. И по долгу службы посещал один из филиалов в Краснодаре. Там, в станице Темиргоевской, стояла автоколонна, которой руководил казачий атаман. Я к нему заезжал несколько раз по рабочим вопросам, общался и узнал много интересного о событиях, происходящих в конце 90-х – начале 2000-х. В станице процветали наркомания, воровство, хулиганство. И буквально за год, пока он атаманствовал, казаки самостоятельно навели порядок. Из наших с ним разговоров получился историко-приключенческий роман «Атаман».
— Мне показалось, что в трилогии «Азов» более глубокое и широкое повествование?
— Её появлению предшествовала встреча на Кубани с краеведом, который собирал рассказы со слов старожилов. Это он заинтересовал меня казачьей историей. Потом мне попалась информация о героическом городе Азове на Сурожском (ныне Азовском море), который казаки взяли штурмом и четыре года владели крепостью. Это события 1637–1641 годов. Меня они так впечатлили, что я начал собирать информацию, посетил музей, прочитал роман Олега Мельниченко. Так появилась на свет трилогия.
— Если не ошибаюсь, она же издана в Москве? Это первое произведение, заинтересовавшее столичных издателей?
— Первой была книга «День всех святых». Она об уроженце села Покровка Волоконовского района Кузьме Фёдоровиче Ветчинкине. Это уникальный случай в истории Великой Отечественной, а для меня – большая архивная работа. Сюжет таков: в 1941 году на границе с Румынией 12-я застава под руководством молодого лейтенанта Кузьмы Ветчинкина сумела задержать фашистов на десять дней. И отошла только по приказу командования с минимальными потерями. Я созванивался с его дочкой и сыном, они дали много интереснейшей информации. Некоторые эпизоды, которые запомнила и пересказала дочка, – его прижизненные рассказы. Повесть напечатали небольшим тиражом в московском издательстве, и её сразу раскупили читатели. А в 2018 году книга получила литературную премию ФСБ.
— Рядом с такой серьёзной литературой, имеющей историческую основу, в твоём творчестве прекрасно себя ощущают и рассказы для детей. Как и когда они появились?
— Лет 30 назад, когда в семье рос первый сын, я делился с ним воспоминаниями из детства, которое частично провёл на пасеке у дедушки. Истории понравились ребёнку, потом я их записал – так появился сборник «Пусть будет Чапа». А «Тишка и корова Люшка» имеют вполне реальную основу. Тогда я разрабатывал тему подвига и героя в литературе, и друзья познакомили меня с местным жителем, из рассказа которого и выросло повествование.
— Сейчас публика в социальной сети увлечена твоими «Запасками белгородского таксиста». Зарисовки с нетерпением ждут и с удовольствием читают. Собираешься ли ты сформировать книгу?
— На сегодня готово 14 частей, в каждой по три небольшие зарисовки. Они пополняются, так как я по‑прежнему вечерами подрабатываю таксистом. Конечно, позже попробую собрать их в брошюру. Думаю об этом. На сегодня у меня другая задача. Пытаюсь издать детскую книгу о Великой Отечественной войне. В своё время герой моей повести «Государственный человек» ветеран Сидор Плясов поделился уникальными детскими воспоминаниями. Я их обработал, сейчас книга готова, ищу человека, который поможет её издать.
— Сложно ли писателю работать таксистом? Что болезненно воспринимаешь в отношениях с клиентами?
— Единственное, что меня может зацепить, это хамство. Даже «ты» можно сказать по‑разному. Уважительно: «Слышишь, ты, командир, подвези меня», а можно сказать: «Слушай, ты, вот здесь останови». Такой фамильярности не приемлю ни в каком виде, и поездка, не начавшись, заканчивается. Я работаю только вечерами по выходным 2–3 часа. Сейчас уже больше для того, чтобы продолжать «Запаски…».
— Среди твоих родственников есть какая‑то преемственность в писательском деле? Или ты в семье один-единственный такой самородок?
— До меня писателей не было. Старший и средний сыновья выбрали другие профессии и увлечения. А вот младший 11-классник подаёт надежды и знакомит меня периодически с авторскими работами. Потенциал вижу. Даже мою приличную домашнюю библиотеку читает только он.
— 21 февраля этого года тебе исполнилось 56 лет. Как ощущаешь себя в своём возрасте?
— В свои 56 я только начал понимать ценность прожитых лет. Когда ты молод, никто не следит за временем, оно идёт и идёт. А сегодня я чувствую, что оно летит с пугающей скоростью. Встал в понедельник, позавтракал во вторник, пообедал в среду, поужинал в четверг (смеётся). Собственно так и жизнь пролетает. Возраст есть возраст, это всё естественно. Считаю, что начал понимать литературу по‑настоящему только после 50 лет. Сейчас чувствую себя вполне комфортно.
Елена Ховхун
