Цветок
Пассажир задерживался…
Минули минуты бесплатного ожидания, растворилось время ожидания платного, а никто не выходил. Метель кружила буруны на дороге. Колёса растворялись в позёмке. Ночное мутное небо придавливало крышу машины. Я стоял на остановке Чичерина, там, куда привела стрелка навигатора.
Можно было позвонить, но к чему? Раз уж человек не переживал за ожидающее его такси, то и мне нет смысла волноваться. Тем более что заказ по карте, значит, за бензин как минимум с него удержат. В мою пользу, естественно.
На остановку вышла девушка. Если это заказчица, то ей повезло. Отменить заявку я не успел. Стройная, обтянутая джинсами, с подкаченными губками, этакая новомодница. Она попыталась закурить водяную сигарету. Но увидела машину. Сквозь стекло почувствовав мой вопросительный взгляд, выключила курилку. Ни слова не говоря, уселась на переднее сиденье.
— Добрый вечер.
— А да, добрый вечер. Поехали…
— Простите, а куда вы хотите со мной доехать? – я засомневался.
— Мне надо сначала до «Сити Молла», а потом в Лесной переулок.
— А где это, Лесной?
Ну не все переулки города мне известны. Всё‑таки таксую не так много по меркам профессионалов.
— Это там, где Горького.
Уже лучше. Хотя…
— У меня заявка на Островского!
Она соизволила кинуть на меня профессионально обворожительный взгляд.
— А вы не можете отменить эту заявку?
Вот же… Конечно, могу. Время‑то вышло. Ладно, сделаем вид, что приёмы обворожения подействовали.
— Могу. А о какой сумме речь?
Огонёк в глазах потух. Поняла, не обворожила. Поджав надутые губы, назвала сумму.
Совсем неплохо. С большим запасом. Следующей заявки пока нет, следовательно, свободен. Молча включил первую скорость.
Всю дорогу она переписывалась в чатах. Километра через два спросила разрешения закурить.
— Нежелательно.
Не нравятся мне эти химические запахи. Впрочем, и не химические тоже.
Не обостряя, кинула курилку в карман.
В какой‑то момент девушка созвонилась с мамой. Выслушав несколько не самых приятных слов, попросила перевести водителю, то есть мне, требуемую сумму. Мама возмутилась. Мол, вместо того, чтобы дома сидеть… Дочка, объяснив на повышенных тонах, что едет за цветком, победила.
Вскоре пришло уведомление о переводе. Уже спокойней. А то, признаться, сомневался…
Ближе к «Сити» она подняла голову.
— Подвезите меня вон к тому углу, пожалуйста.
— Хорошо. А там у нас что?
— Мне цветок вынесут.
Ну, цветок так цветок. Лишь бы недолго, платное ожидание тут не включишь, без «Яндекса» поехал.
Пока ждали, она выскочила покурить. За бортом знатный минус, снег лупит в глаза, а она в тоненькой курточке. Хватило на несколько затяжек.
И снова девушка в машине стучит наложенным ноготком по экрану телефона.
— Вот блин…
— Что случилось?
— Представляете, этот дебил повёз цветок на мой старый адрес, на Чичерина.
На несколько секунд я завис, просчитывая варианты. Суммы, которую она мне уже перевела, хватало и на возвращение.
— Давайте вернёмся! Там хватит?
Глаза побитой болонки.
Эх, ладно.
— Хватит, – я снова включил первую передачу.
По дороге она продолжала атаковать тяжёлым ноготком хрупкое стекло. Наверное, в результате этого на остановке Чичерина нас ждал высокий худой парень, зябко кутающийся в кожаную курточку.
— Вон к нему подъезжайте.
Я остановился в указанном месте.
Открыв дверь, парень вручил пассажирке бордовую, слегка увядшую розочку в целлофановой упаковке.
Они перебросились фразами, и я понял, что они брат и сестра, а тот, кто подарил ей цветок, уже далеко.
Пока всё.
Дверца захлопнулась, и мы тронулись в сторону Горького.
Пассажирка бережно уложила розочку на колени. И замерла, глядя в окно. Так и ехали. Мне в какой‑то момент показалось, что в машине уже другой человек. Душевный, чистый!
Ситуация неординарная. Некоторое время я боролся с любопытством. Любопытство победило.
— Вам так дорога эта розочка?
Она ответила не сразу.
— Мой любимый человек подарил.
— Может, подарил бы ещё? Стоило оно того?
— Не знаю. Он на войне.
Тут я и заткнулся. Вот так рушатся стереотипы. Губы надутые, да… А душа‑то никуда не делась…
Высадил её на Лесном с некоторым раскаянием. Не всегда внешность определяет сущность, как оказалось.
Попрощалась рассеянно.
Она входила в калитку, не замечая бьющего в лицо колкого снега. Руки прижимали цветок к губам.
Когда вернутся самолёты
Меня попросили. За отдельную плату, понятно. Соизмерив свой заработок по заявкам и предложенный, я согласился.
Разрумяненные на морозе щёчки, смешливая, но сумму назвала точную до копейки. Бизнес-леди!
Нужно доставить завтрак из столовой до потребителя. Адреса, уж извините, указывать не буду. Времена нынче не способствуют полной откровенности, знаете ли…
Поднялся на кухню. Советский ремонт, плитка на стенах ещё того времени, подсобки, заставленные тележками, в которых развозят обеды в самолётах. Чисто, похоже, генералили недавно. Стеллажи из невостребованной мебели, поднимающиеся под высоченные потолки. Скромная искусственная ёлочка в углу. Кругом подносы, порции, короба с одноразовыми упаковками. Вспомнились многие часы, проведённые в залах ожидания аэропортов.
Когда‑то летал несколько раз в месяц. Не узнать сложно. Конечно, поинтересовался.
— Да, занимались бортпитанием. Пока самолёты летали. Потом, когда аэропорт закрыли, выживали как могли. А потом уже и не могли. Аренду за помещения в аэропорту так и не снизили. Собственникам без разницы, летают у нас самолёты или не летают. Не потянули, пришлось съехать. Вот здесь обживаемся. А договора никто не отменял. Обслуживающий персонал в аэропорту по‑прежнему работает. Теперь обеды возим. Доставка. А сегодня водитель на связь не вышел. Приходится экспериментировать.
— И что, так каждый день?
Она грустно улыбнулась:
— Каждый. А куда деваться? Надежда одна – война скоро закончится. Вернутся самолёты, и мы выдохнем. Оборудование‑то всё целое. Ничего не потеряли. Снова организовать питание на борту – для нас дело двух-трёх дней. Очень ждём…
Погрузив пакеты с горячим питанием, я отправился по адресу.
По дороге думал. Как же нам всем нужно, чтобы самолёты вернулись! И совсем не потому, что лететь куда‑то надо, а потому, что их возвращение ознаменует окончание войны.
Дед мороз с улыбкой
Пожилой, небритые щёки, красный нос. Дед Мороз. Сел рядом. Время утренников и корпоративов. Ничего удивительного. Синий костюм, борода на боку, глаза слезятся. И улыбка на пол-лица.
Поздоровался с улыбкой. Не переставая улыбаться, стряхнул в ладошку снег с круглой шапочки. И даже когда мы тронулись, улыбка не исчезла с обветренного лица.
Спрашивать как‑то неловко. Потерплю. Может, сам что‑то скажет.
Он повернулся минут через пять.
— Сын вернулся.
Что‑то такое я и ожидал.
— Оттуда?
— Оттуда!
— Рад за вас.
— Спасибо. Вот, сбежал с работы…
Я кивнул.
Через минуту машина остановилась у нужного подъезда. Не глуша улыбки, он попрощался. Снежные хлопья ворвались в салон, стукнула дверца. А улыбка – это заразно. Бог знает почему, но следующую заявку я принимал, тоже улыбаясь!
Станислав Мильшин
