То берёзка, то рябина
Родился он в алексеевской Афанасьевке в 1944 году, куда отец Иван Николаевич, потерявший на фронте обе ноги, привёз маму – Федору Архиповну, с которой познакомился в госпитале города Энгельса Саратовской области. В воспоминаниях Ивана Ивановича о послевоенных годах отчётливо сохранился голод 1946–1947 годов:
«Родители тогда решили уехать на Украину, думали, что там рай. А там тот же голод, который однажды привёл к роковому случаю. Мать прорывала свёклу и принесла сумку с корешками домой, где я и моя младшая сестричка умирали от голода. Это увидел бригадир, и маму посадили в тюрьму».
Отец решил искать справедливости и, оставив детей на попечение бабушки, съездил в Киев просить, чтобы освободили жену. Не добившись правды, с трёхлетним сынишкой вернулся в Афанасьевку, а двухлетнюю дочь оставил бабушке.
Отец был мастеровым, зарабатывал как умел: кому окно сделает, кому туфли сошьёт прямо из старой шляпы, кому ведро починит. И Ваня, подрастая, мало-помалу начал помогать. Так и жили в одной комнатке полуразрушенной хатёнки – дед с бабкой, три сестры и брат с ребёнком. Через год вернулась мать, устроилась дояркой работать, и жизнь полегче стала:
«По праздникам отец собирал компанию мужиков. Они выпивали по стакану самогона и начинали петь. Иногда к ним подсаживались мои тётки, подпевали мужскому хору. Моё место всегда было на печке. Я там лежал и слушал все эти народные напевы. А когда мне исполнилось семь лет, отец с базара принёс гармошку. Кто бы мог подумать, что при такой бедности он решится купить инструмент вместо одёжи годной. Мне тогда ни обуваться, ни одеваться не во что было. Я носил дедовы пырмы, как мы их называли. Это галоши, которые надевали на валенки. Я наматывал на ноги тряпки и чулки вязаные, а потом привязывал эту обувь. Только так мог выходить на улицу. А отец взял и купил гармошку».
Учиться играть на инструменте не у кого, и Ваня потихоньку пробовал сам с ней подружиться. Подбирал на слух частушки. А когда в селе провели радио, стал наигрывать песни советских композиторов.
«Очень любил, когда передавали симфоническую музыку, – рассказывает Иван Иванович. – Что это такое, правда, я тогда не понимал и называл её «симпатическая». Но ухо сразу подставлял к приёмнику, который больше треск производил, чем мелодию. Однажды услышал песню «То берёзка, то рябина» и как‑то тут же подобрал её на гармошке. Отец очень радовался этим музыкальным опытам. Помню: все уснули, а я на печке всё упражняюсь. Мать проснулась первой и кричит отцу: «Глянь, Ванька уже на гармошке научился играть!» Но я не столько наигрывал, сколько что‑то своё сочинял».
Музыкальной школы рядом не было, и опыт парнишка набирал, что называется, из жизни: в сельском клубе, на уличных посиделках. Народ тогда просто выходил петь, водить хороводы, а чуткое ухо юного музыканта всё это жадно впитывало.
Месяц в консерватории
После семилетки Иван уехал учиться в Павловское педагогическое училище Воронежской области. Там он освоил скрипку – второй свой инструмент. С третьего курса будущих педагогов уже направили на работу – не хватало кадров. Так Иван Веретенников стал учителем пения в школе посёлка Рамонь, той же Воронежской области.
Как‑то поехал Иван в гости к троюродному брату, что учился в сельхозинституте в Воронеже. По дороге увидел объявление, что в филармонии идёт набор в городскую капеллу. С братом посовещались, выпили для храбрости и отправились прямо на прослушивание. Там юному вокалисту дали несколько подпевок, попросили воспроизвести их голосом. И спросили, конечно, что это за запашок от юноши. Тот пояснил, что за встречу с братом выпили. Усмехнулись преподаватели, но голос похвалили и взяли во вторые тенора. Пришлось совмещать: утром работа в школе, а вечером за 40 километров ехать на репетицию. На обратный автобус вокалист часто не успевал и оставался ночевать прямо на вокзале. К 17 годам Иван задумался о дальнейшем обучении. Стал осваивать фортепиано и баян:
«Поступил я в Воронежское музыкальное училище на хоровое отделение, потому что втайне мечтал стать оперным певцом. Это шло ещё с детства, когда я ухом прикипал к радиоприёмнику и слушал разные арии. Но проучился только полтора года – нужно было самому зарабатывать на жизнь. Пришлось перевестись на заочное отделение и вернуться в Алексеевку».
Здесь Иван Веретенников с 1964-го по 1968 год руководил академическим хором в районном Доме культуры и фольклорным детским ансамблем в Афанасьевке. Но и тут его не отпускали мысли об оперной карьере.
«Как‑то я просто из принципа решил проверить себя – попробовал поступить в Харьковскую консерваторию, – говорит Иван Иванович. – Прилетел в Харьков и прошёл прослушивание. Комиссия одобрила и мой мягкий баритон, и исполнение Шумана и Чайковского. Взяли! Но проучился я всего месяц – работу и учёбу на дневном отделении совмещать невозможно, а кормить меня опять‑таки было некому».
Естественное состояние
В 1968 году Иван Веретенников переехал в село Весёлая Лопань, где открыл детскую музыкально-хоровую школу хорового общества. Тогда же стал руководителем фольклорного ансамбля «Русская песня» ПТУ № 6 в Белгороде. Ансамбль этот в 1973-м завоевал звание лауреата на Всемирном фестивале молодёжи в Берлине. С 1985 года Иван Веретенников руководил народными хорами на Белгородской слюдяной фабрике, где умудрился втянуть в пение весь коллектив – около 1500 женщин, и в Доме культуры села Кустового, Яковлевского района. Хор из Кустового и созданный им фольклорный ансамбль «Пересек» участвовали в I Международном фестивале фольклора в Москве в 1988 году.
А ещё начиная с 1964 года Иван Иванович по крупицам собирал фольклор, не пропуская выступлений народных коллективов. Записанные песни он потом долго и кропотливо перекладывал на ноты, выверяя каждый звук.
«Одной из моих задач было создание песен для наших коллективов на основе белгородского музыкального языка, – поясняет фольклорист. – Это интонационный, гармонический, полифонический и ритмический язык. И таких песен я сделал десятки. В советское время их исполнял ансамбль «Белогорье» Натальи Чендевой, Липецкий хор. Да любой коллектив в России может их взять – они размещены на сайте Центра народного творчества в моём сборнике».
Записи, которые всю свою жизнь делал Иван Веретенников, стали основой для нескольких сборников песен всех районов Белгородской области. Первый из них, включающий более 100 песен, вышел ещё в 70-е. Сейчас готовится к печати четвёртый сборник. Он уникален тем, что создан для детей – в нём 120 народных песен и игры. Кроме того, книга и одноимённый фильм «Белгородские карагоды», созданные Иваном Веретенниковым, служат настоящим учебником для институтов культуры по всей стране.
И ещё одно направление своей просветительской деятельности до сих пор не оставляет Иван Иванович – это ансамбль «Живая традиция»:
«Возник он из желания петь всё то, что я в течение жизни записывал. Народное творчество – естественное состояние жизни, поэтому люди сами меня нашли. Первым пришёл фотохудожник Рома Никулин, затем хороводник Сергей Тимофеев, за ними Ира Шубина. Вместе мы ещё подтянули желающих и стали проводить вечёрки – посиделки народные, где рассказываем о русских певческих традициях, поём и учим всех приходящих к нам водить хороводы».
19 марта Ивану Веретенникову исполнилось 80 лет, и к нему по‑прежнему обращаются за советом ученики и любители народного творчества со всей России. Иван Иванович продолжает щедро делиться опытом и мечтает о том, что в школы вернутся уроки пения, на которых сызмальства научат знать, понимать и любить свою культуру.
Арина Беседина
