Её рецепт и прост, и сложен одновременно:
«Иногда нужно, чтобы человек дошёл до такого состояния, когда кажется, что у него уже ничего не получается и никогда не получится. И тогда из этого что-то выходит. Я говорю: всё, что ты делаешь –прекрасно. Думаю, что это одна из задач моего театра. Человеку нужно дать понять, что даже в его ошибках – например, плохой речи, невыразительной пластике — он прекрасен, что это может нравиться. Я знаю, что как режиссёр я смогу это оправдать, придумать какой-то ход. В «Новой сцене-2» нет профессиональных актёров. Поэтому я знаю, что у нас возможно все».
Наверное, более противоречивую и заметную фигуру в молодёжном театральном пространстве Белгорода, чем Оксана Погребняк, найти сложно. Её личность и её творчество вызывают разную реакцию и эмоции у знакомых с ней и её театром людей. Одни ругают её, на чём свет стоит, другие – восхищаются, третьи – иронизируют. Тем не менее, безразличным она никого не оставляет. В творческой биографии режиссёра было множество скандальных историй, связанных с её постановками и экспрессивным характером. Были и серьёзные оценки творчества от критиков на различных театральных фестивалях всероссийского и международного уровня.
Пришло время и читателям «ОнОнаса» познакомиться с режиссёром независимого молодёжного театра «Новая сцена-2».
– Оксана, расскажи, пожалуйста, как ты пришла к тому, что будешь заниматься театром?
– Я достаточно долго занималась бальными танцами. И была уверена, что поступлю в институт культуры на хореографа. А потом я попала в школьный театральный кружок. Первые мои впечатления о нем были неоднозначными: я привыкла к интенсивному ритму хореографии, к напряженной работе у станка, и здесь вдруг занятие начинается с того, что мы пьем чай, что-то читаем, хаотично скачем на сцене… «Жуткая дезорганизованность», – подумала я. Было сложно. Когда репетировали первую сценку, всё казалось мне непонятным и скучным. Только после спектакля я поняла, что есть и другая сторона медали. Мне было приятно одобрение зрителей, их смех над моим комическим образом. Потом была роль в следующей постановке… Со временем я поняла, что сцена – это особенное место. На ней все не так, как в жизни. И одновременно так же. Оказалось, что театр – это больше, чем умение «сыграть эмоцию», что так называемой «технике» уделяется не так много внимания, как в танцах. Театр – это взгляд внутрь себя.
– Сколько пьес ты поставила за всё время?
– Если верить тому, что я насчитала, то больше тридцати. Для любительского театра это много. Обычно ставят два-три спектакля в год. Мы – шесть-семь. Хотя если бы я занималась театром круглые сутки, было бы гораздо больше.
– А что влияет на выбор пьесы, по которой ты делаешь спектакль?
– Ко мне во сне приходит Станиславский и говорит: ты должна поставить. (Смеётся.)
– Всегда Станиславский приходит?
– Ну, иногда Мейерхольд. (Смеётся.)
– Ты читаешь пьесу, понимаешь, что влюбилась, и, значит, надо ставить?
– У меня очень длинный список пьес, в которые я влюбилась. До конца жизни, наверное, не хватит. Но есть определённые обстоятельства, которые не позволяют мне какие-то вещи поставить. Например, в пьесе три мужские роли и одна женская. А у меня нет трёх актёров.
– Но у тебя неплохо получается находить компромисс между желаниями и возможностями. Например, в пьесе «Три высокие женщины» участвует мужской персонаж, и вы нашли ему классную замену — нарисовали его на ткани. Так ведь даже интересней?
– Да, все так говорят. Может быть… Когда ничего нет, что ещё остаётся делать? В наших спектаклях мужской персонаж был представлен в разных ипостасях. В «Марьином поле» актрисы работали с воображаемыми мужьями, образы которых помогали воссоздавать потёртые фотокарточки. Но это известный приём, первый курс занятий для студентов-театралов. В спектакле «А.Д.» (от ред.: спектакль по пьесе Зиновия Сагалова «Три жизни Айседоры Дункан») актриса рисовала силуэты мужчин муссом, который исчезал так же быстро, как и они из жизни героини.
– А сколько людей нужно, чтобы ты могла решать все свои творческие задачи?
– Театр Вахтангова. (Смеётся.) С труппой в пятьдесят человек. Да и то маловато.
– Семьдьесят?
– Да, было бы хорошо. Но если серьёзно, нам просто нужно помещение, похожее на сцену. Когда мы играли «Айседору» в рамках фестиваля «Актёры России – Михаилу Щепкину», критики посчитали, что мы решили соригинальничать и поэтому играли спектакль про танцовщицу в хореографическом зале. Но кроме него у нас ничего и нет. И там играется большинство наших последних премьер. Как-то я решила поставить пьесу Николая Коляды, моего любимого драматурга. Написала ему письмо, попросила авторского разрешения сыграть его пьесу в подвале. Он позволил нам это сделать, но счёл, что выбор места постановки – наш креатив, что мы сделали это специально. А мы вынуждены были это делать, заставлять каждый выступ, каждую пылинку работать на нашу идею.
– Пару лет назад вы экспериментировали и с уличными постановками. Играли в фонтане, в заброшенном доме. Будете продолжать?
– Честно говоря, я бы с радостью. Однако если это укладывается в концепцию постановки. Опять же, тогда сложилось еще и так, что мы были вынуждены ставить на улице. Больше негде было.
– Чтобы организовать театральное действо, нужно заниматься не только актёрской игрой, но и техническими вопросами: выставлением света, звукорежиссурой. Кто занимается этим у вас?
– Конечно, мы сами. Как правило, я слежу и за тем, и за другим. Одной рукой включаю звук на пульте, другой – софиты. У нас на подготовку полуторачасового спектакля уходит около семи часов. В хореографическом классе нужно заклеить окна, развесить по углам софиты, проложить провода так, чтобы зрители и актёры на них не наступали. Мы моем полы, пылесосим, приносим банкетки для зрителей. Всё своими руками.
– Над чем работаете сейчас?
– Сыграли премьеру спектакля по пьесе Валентина Красногорова «Прелести измены». Этот драматург весьма популярен. Над постановкой его пьес работали такие выдающиеся режиссёры как Георгий Товстоногов, Лев Додин, Роман Виктюк, Владимир Андреев. Это пьеса посвящена проблемам взаимоотношений мужчин и женщин, в частности – измене. Всего в пьесе восемь историй, пока что мы взяли четыре.
– Почему тебя тянет к современной драматургии?
– Кто сказал? Вовсе нет. Мы инсценировали рассказы Тэффи, ставили пьесы Жана Кокто. Они оба стали популярны ещё в 20 веке.
– Почему, скажем, не к Чехову?
– А как я поставлю Чехова? Где взять столько актёров?
– То есть при другом раскладе ставила бы?
– Конечно. Чехова, Шекспира. Почему нет?
– Зрители приходят на ваши спектакли просто так, ничего не платят?
– Сейчас нет. Раньше была плата – 50 рублей. Но мы уже давно не берём денег за вход.
– Наверное, когда человек делает нечто просто так – это значительно более ценно, чем когда он исполняет свои обязанности в том же театре за зарплату.
– Но что понимать под словом «ценно»? Допустим, мне нравится то, что я делаю. Понимаю, что в спектаклях есть ошибки, которые можно было бы исправить, но всё же они мне нравятся, и для нашего театра любой спектакль ценен. Но мы играем «Три высокие женщины» третий раз и на него записывается менее 10 человек. И я понимаю, что говорить о «ценности» здесь и не приходится, что у дождя больше популярности, чем у нас.
– Не думала о том, чтобы переехать в большой город? Например, жители Санкт-Петербурга говорят, что там ты можешь делать абсолютно всё, и у тебя всегда найдётся свой зритель или слушатель.
– Мы играли спектакли в Москве, Санкт-Петербурге, Харькове. Один член жюри в столице нам сказал, что мы делаем настоящее искусство, что он потрясён. Я попросила его написать письмо с изложением его мнения. Это было важно, потому что не все в Белгороде в это верят. Он ответил, что постарается, и на этом все кончилось. В Петербурге директор театра, где мы выступали, сказал, что «Наташина мечта» – это прорыв, что нас нужно показать всему городу. И всё. Никаких писем, ничего. И мне начинает казаться, что, может быть, этого и не было, и думать об этом вообще не стоит…
– Были предложения о постановках, от которых ты отказывалась?
– Да, мы многое не можем себе позволить. Например, репетировать утром на площадке того или иного клуба, чтобы вечерами играть там. Предлагали и заброшенный магазин, и оплаченное помещение. Но ставить там нужно было то, что угодно заказчику.
– А вдруг твои интересы и вкусы с заказчиком совпадут?
– Скорее всего, они будут разные.
– Ну, если делаешь что-то новое, зрителей всегда мало. Нужно время. Это нормально для любого вида искусства. Для понимания нового нам нужно работать над своим восприятием, а далеко не всегда хочется. Тут всё закономерно.
– Проблема в том, что театр – искусство сиюминутное. Если картину не оценили сегодня, то сделают это, скажем, через пятьдесят лет. Когда и художника уже на свете не будет, картина в музее останется. А спектакль живёт сейчас, всего один момент, и поэтому он не может жить без зрителей. Он остается с теми, кто его видел. И можно прийти на постановку сегодня и завтра – и это будут разные произведения искусства, совершенно разные. И нельзя останавливаться на том, что когда-то создал спектакль, пришли сотни зрителей, была сумасшедшая энергетика… Это было тогда. А театр живёт только с теми людьми, которые его видели. Не будет людей – не будет и театра.
Интересные факты о театре «Новая сцена-2»:
– Молодёжный театр «Новая сцена-2» – независимый проект под руководством Оксаны Погребняк. Он был образован в 2010 году, до этого Оксана работала режиссёром театра «Новая сцена» при кафедре театрального творчества БГИИК
– Коллектив театра часто экспериментирует с пространством, каждый раз выбирая для себя новую сцену: хореографический зал, фойе, кабинеты, лестницы ДК «Юбилейный», заброшенный дом, магазин женской одежды, строящийся фонтан, парки
– В репертуаре преобладает современная драматургия: пьесы Ярославы Пулинович, Ивана Вырыпаева, Кшиштофа Бизё, Олега Богаева, Зиновия Сагалова и многих других
– В театре играют непрофессиональные актёры – от школьников и студентов до учителей и юристов
– В 2009 году моноспектакль «Наташина мечта», поставленный Оксаной Погребняк, стал победителем 1-го Международного фестиваля дипломных и выпускных работ в Санкт-Петербурге
– В 2013 году театр был признан лучшим независимым театром по итогам театрального фестиваля «Рассвет». После он был выбран для участия в IX Всероссийском театральном фестивале «Актёры России – Михаилу Щепкину», который прошёл осенью.
