Всей душой искать правду
В Старом Осколе сохраняют наследие священника Владимира Отта и воспоминания о нём
Старинный Свято-Ильинский храм словно портал в прошлое. Он хранит не только святыни, но и удивительные истории о людях глубокой веры – именно такие в своё время строили эту церковь, а в годы антирелигиозных гонений отстаивали её перед богоборцами. Таким был и священник Владимир Отт. «Не для себя жил, а для Бога и людей», – вспоминают о нём старооскольцы.
Чудом уцелевший
Свято-Ильинский храм в слободе Ездоцкой был построен в 1872 году на средства прихожан-крестьян. Старинное надгробие возле церкви напоминает о владельце местного канатного производства Якове Шестакове, который стал главным жертвователем средств на оформление внутреннего храмового облика и церковную утварь.
Благодаря упорству и бесстрашию ктитора Анны Рукавициной в советское время храм удалось спасти от разрушения. Она постоянно писала обращения в различные инстанции о том, что местная власть всячески мешает общине. А после того как в церкви стали хранить зерно, направила жалобу в Верховный Совет РСФСР. В феврале 1939-го оттуда пришло письмо местным чиновникам с требованием отчёта. Они так перепугались, что быстро освободили церковное помещение. Здесь приютили несколько монахинь и иеромонаха.
В дальнейшем борьба между активистами антирелигиозной работы и верующими продолжалась. И верующие оказались сильнее. Храм не был уничтожен, и сегодня мы можем любоваться красивейшей архитектурой и прикоснуться к старинным святыням – их свозили сюда из разрушенных церквей города. Икону Божией Матери «Отрада и Утешение» в 1822-м прислали в Старый Оскол с Афона. Это копия образа, который создали иноки монастыря Ватопед в XIV веке. На обратной стороне сохранилась надпись с именами всех дарителей. Раньше святыня пребывала в старооскольском храме Ахтырской иконы Божией Матери, который в советские годы безжалостно уничтожили.
«В Греции была написана и икона пророка Ильи, хотя подробностей о ней мы не знаем. Ещё один подарок с Афона, который хранится в нашем храме, – это икона Пантелеимона Целителя», – рассказывает настоятель Свято-Ильинского храма священник Виктор Тишин и подводит нас ещё к одной святыне – старинной плащанице.
Её не так давно вывели из богослужебного оборота и решили сохранять под стеклом как образец златошвейного искусства XIX века.
С восхищением мы разглядываем старинный иконостас и храмовые росписи – они со временем менялись, накладывались одна на другую. Отец Виктор рассказывает, что храм был неслучайно освящён в честь пророка Илии. По преданию, хозяин не отпустил работников мастерской в праздничный день на службу в день памяти святого в 1862 году. Вскоре дом загорелся. Разбушевалась буря, и огонь перекинулся дальше. В итоге выгорело 275 дворов. Строительство нового заложенного храма отложили. А позже его освятили в честь пророка Илии, чтобы умилостивить святого.
Материал для исследователей
К приходу Свято-Ильинского храма относится дом-музей священномученика Онуфрия (Гагалюка), расположенный на улице Пролетарской. Вместе с его директором Светланой Мищериной и отцом Виктором мы проходим из церкви в стоящее рядом здание трапезной. В помещении разместилась экспозиция, посвящённая священнику Владимиру Отту, который 24 года был настоятелем Свято-Ильинского храма, а после по мере сил участвовал в церковной службе, принимал у себя в келье гостей, приезжавших на духовные беседы из других городов.
На прежнем месте стоит стол батюшки с письменными принадлежностями. С фотографий смотрят члены семьи Отт, имевшей немецкие корни. Дедушка Владимира в 1854 году покинул Лотарингию, входившую в состав Франции, и отправился в Россию в поисках лучшей доли. Юный Владимир поначалу, как и все остальные в семье, был лютеранином. Он окончил Петропавловскую лютеранскую гимназию. Педантичности священника можно только подивиться – со времён обучения в его бумагах сохранилось расписание за шестой класс. Квадратики с названиями предметов старательно раскрашены юношеской рукой в разные цвета.
После окончания гимназии Владимир поступил в Московский университет. Но оставил учёбу во время Гражданской войны и начал работать конторщиком на заводе по изготовлению гранат. Позже он поступил в Бауманку (в то время Московское высшее техническое училище). И проучившись год, перешёл в Высшие художественно-технические мастерские.
В последнее время к жизни священника проявляют большой интерес исследователи из Свято-Филаретовского института Москвы. Дело в том, что в 1921 году Владимир Отт пришёл в храм Святителя Николая в Клённиках на улице Маросейка и попал к старцу Алексию Мечёву. Беседа с ним оказала на него большое влияние. Уже в декабре здесь над Владимиром совершили чин присоединения к православию.
«Отец Алексий был первым духовником созданной маросейской общины. После смерти в 1923 году настоятелем храма и духовником общины стал его сын, будущий священномученик Сергий Мечёв. Патриарх Тихон, наблюдая за тем, что происходит в церковной жизни, обратился к людям с призывом: «Устрояйте духовные союзы». Стали появляться православные братства. Маросейская община была очень сплочённой – когда жизнь разбросала по стране её членов, они держали связь в письмах. И в архиве нашего музея есть обширная переписка отца Владимира. Теперь это богатейший материал для исследований», – отмечает Светлана Мищерина.
Алтарник храма Юрий Коненко сохранил два чемодана писем из личного архива священника: от членов маросейской общины, близких родственников, супруги и сына.
Вечная разлука
В экспозицию вошли также старинные предметы церковной утвари. Сохранилась рубашка, в которой ходил отец Владимир, и скуфья, сшитая келейницей. Ещё один исторически ценный экспонат – рукопись книги Владимира Отта «Сага о нашей семье», которая вышла в 1993 году и переиздавалась в 2015-м. Из неё мы многое знаем о жизни священника. Но это не просто мемуары, а своеобразная энциклопедия по истории Русской православной церкви в XX веке.
С трепетом отец Владимир описывает встречу со своей будущей женой Анной, которая была регентом в храме Святителя Николая в Клённиках, и зарождавшуюся любовь.
«Вдруг среди церковной службы раздался резкий ударный шум от падающих книг. Я оглянулся из алтаря на левый хор. То упали певческие книги, лежавшие на аналойчике. Но не это я увидел. Мой взор был прикован к девушке, стоявшей посреди хора. Её задумчивый взор был устремлён как будто вдаль. На упавшие книги она не обратила никакого внимания. Она вся выражала собою чудный образ девушки во всей его чистоте, во всей его нежности, во всей его женственности… Я закрыл лицо руками и стоял несколько минут, поражённый красотою виденного. В тот же миг я почувствовал, что полюбил всей душой эту девушку. Впечатление было настолько сильно, чувство только родившейся любви было настолько глубоко, что я всю службу провёл как во сне», – пишет он.
Осенью 1929 года влюблённые повенчались. Медовый месяц окончился арестом Владимира, которого обвинили в участии в антисоветской группе. До 1932 года он отбывал наказание в ссылке на Севере, участвовал в строительстве железной дороги. После освобождения ему запретили жить в Москве, и семья переехала в Орёл. Здесь родился сын Серёжа. Владимир работал в артели «Парижская коммуна», где проявил сочувствие к трудившимся здесь же монахиням. Вскоре его вновь арестовали и обвинили в контрреволюционной агитации. Новый приговор был ещё более суровый, чем прежний – 10 лет в исправительно-трудовом лагере.
«Это было бесконечное мучение и бесконечная разлука двух горячо любящих людей. Всю войну Владимир Отт провёл в заточении. Супруга и сын жили в тяжёлых условиях. В 1947 году его отпускают, а в 1952-м он хоронит Анну, скончавшуюся от воспаления мозга в возрасте 48 лет. Сейчас готовится третье издание «Саги о нашей семье». В неё мы хотим включить переписку отца Владимира с женой. Какие трогательные письма они писали друг другу! На одной стороне листка писала Анна, а на другой – маленький Серёжа», – рассказывает Светлана Мищерина.
16 октября 1953 года епископ Орловский и Брянский Флавиан рукоположил Владимира Отта в сан священника и назначил настоятелем Троицкого храма в селе Шахово. Через пять лет батюшку перевели в Орёл и назначили настоятелем Афанасьевской церкви. После очередного давления со стороны властей он переехал в Белгородскую область, где сначала служил в Знаменской церкви старооскольского села Жуково. В 1961-м был назначен настоятелем Свято-Троицкого храма.
Словно горящая свеча
В помещении трапезной проходят занятия воскресной школы и собрания прихода. Поэтому здесь не получится создать полноценный музей. Но Светлана Мищерина и отец Виктор отмечают, что экспозиция будет дополняться и совершенствоваться. Сейчас главная задача – сохранить наследие отца Владимира и воспоминания о нём тех старооскольцев, которые общались с батюшкой при его жизни.
Отец Владимир пришёл в Свято-Ильинский храм 60-летним человеком, перенёсшим годы заключений, множество тягот и лишений, смерть горячо любимой жены. Но огонь веры, зажжённый в нём ещё на Маросейке в 1921 году, разгорался всё больше и больше. Он был аскетичен и суров к себе, но вместе с тем невероятно добр к людям. Старооскольцы сохранили о батюшке самые тёплые воспоминания. С прихожанами он был ласков и приветлив. Всегда принимал приходивших к нему, беседовал, давал духовные советы. Верующие приезжали сюда из Орла, Курска, Москвы и других уголков России.
Отец Владимир был человеком высокой культуры, прекрасно знал древние и иностранные языки, но это не отдаляло его от приходящих людей. К душе каждого он находил свой ключ. К 1984 году батюшка ослеп и оставил должность настоятеля. Но продолжал жить при храме, участвовать в богослужениях, исповедовать людей.
В 1992-м закончился земной путь отца Владимира. Похоронили его возле Свято-Ильинского храма. Слова, которые он однажды написал сыну, в полной мере отражают уверенность в правильности выбранной жизненной дороги и непоколебимость веры даже в самые тяжёлые моменты:
«Каждый человек идёт своим путём: один так, другой иначе. Но общим для всех остаётся необходимость абсолютной честности и искренности в своих поступках, словах и мыслях, необходимость старания всей душою искать правду и всеми силами служить этой правде. Тепловатая и ленивая душа ведёт к тлению, горячее и искреннее сердце подобно свече, горящей перед Богом! И мы, как возжённые свечи, должны стоять в храме, где совершаются священные и неземные дела».
Анна Черкашина
