Первые серьёзные испытания
Чтобы рассказывать о том, что происходит в обстреливаемом городе, туда поехали белгородские журналисты.
Тогда первый раз меня восхитили самоотверженность и отвага наших женщин. Редактор и журналистки нашего издательского дома Елена Ховхун, Елена Коржова и Елена Ржевская поехали в Шебекино. Вначале рассказывали об эвакуации жителей и работе пунктов временного размещения граждан.
Попадали под обстрелы, но вновь ехали, чтобы сообщить не только области – всей стране, что происходит у нас.
Спустя время, несмотря на сохраняющуюся опасность, они делали репортажи о том, как возвращается жизнь в Шебекино, как работают коммунальщики и строители. Смелые женщины не то что не отказывались от поездок – сами вызывались!
Несмотря на чувства
Работа в белгородском приграничье давно стала делом опасным. Случаются артиллерийские обстрелы и атаки FPV-дронов.
На российских журналистов враг объявил охоту, старается любым способом дотянуться до представителей одной из самых мирных профессий. Просто за то, что они рассказывают правду о зверствах киевского режима.
В один из дней ВСУ нанесли удар по корреспондентам, приехавшим в Грайворонский округ. Под удар попала и наша коллега Елена Коржова.
Проявив собранность и не поддавшись панике, она оперативно подготовила материал, а на следующий день вновь просилась на горячее направление.
Когда начались массовые обстрелы Белгорода, наши женщины наравне с мужчинами выезжали на прилёты и показывали все преступления врага.
Зачастую, приехав на один обстрел, тут же попадали под следующий. Придерживая каску, забегали в укрытие или подъезд, пережидали и вновь выходили на улицу, чтобы делать свою работу. И делали её максимально беспристрастно, как того и требует журналистика.
И только когда выключали телефон или камеру, могли дать волю своим чувствам. Помню, как волновалась совсем молодая журналистка из «Белгород-медиа» Катя Скляренко, которая работала с нами после обстрелов на Крейде и Харьковской горе.
Помню, как темнели лицом другие журналистки, описывая атаку в жилые кварталы. Как прятала детей во время прилёта наша коллега Катя Алавердян, а потом выходила на улицы, чтобы рассказывать об очередных взрывах.
Пронзительные и настоящие
Мне кажется, что женские репортажи о войне более пронзительные, настоящие. У них на генном уровне включено сострадание, рождённое из материнского инстинкта, из желания созидать. Ещё один немаловажный в нашей работе аспект – это умение разговорить людей.
Мы, мужики, в этом вопросе немного чёрствые, если слышим «нет», то разворачиваемся и уходим. Коллеги-женщины умеют тактично подойти, проявить сочувствие, бережно поддержать разговор и помочь людям высказать свою боль и ужас.
Они продолжают работать и сейчас на самых опасных направлениях: в Шебекино, Белгородском районе, Грайвороне. Журналистки рассказывают о волонтёрах, о жизни приграничья.
При этом многие из них и сами занимаются волонтёрской деятельностью. Некоторые состоят в белгородской самообороне. Одна моя коллега из скромности не любит рассказывать, что почти каждые выходные проводит в госпитале, помогая раненым солдатам. И это женское сострадание, сопереживание сквозят в каждой строчке её публикаций.
У войны не женское лицо
Какие‑то вещи, которые мы слышали и читали в детстве о далёкой для нас Великой Отечественной войне, мы стали понимать только сейчас, когда сами столкнулись с обстрелами, трагедиями.
Стали понимать цену мужества и отваги, самоотверженности и взаимопомощи.
Я понял, почему Родину олицетворяет именно женщина и почему Родина-мать стала одним из главных символов былой войны. Понял во многом благодаря своим коллегам-женщинам.
У войны не женское лицо, да. Но то, что мы не забываем о человечности, то, что мы остаёмся людьми, – это всё благодаря им. Нашим отважным коллегам, любящим матерям, молящимся о нас жёнам и сёстрам.
Алексей Стопичев
