Как птица Феникс. Мастерица из Шебекино потеряла имущество, но сохранила веру в людей

Но там, где война оставила выжженную пустыню, люди запустили эффект птицы Феникс. Стоило Наталье поделиться своей бедой, как со всей страны к ней потянулись сотни рук помощи. Читайте историю о силе русского характера и о том, как в белгородском приграничье из пепла рождается новая, ещё более красивая швейная сказка.

Наследство от отца

Наташа принимает нас, журналистов «Белгородской правды», в селе Кошлаково в маленьком домике, построенном в 50-х годах ХХ столетия. Он достался ей в наследство от отца. Три крошечные комнатки, печное отопление, вода и удобства на улице.

В семье их четверо: супруг Максим, старший сын Миша сейчас учится в колледже, живёт в белгородском общежитии, приезжает домой только на выходные. Младшая, Маша, – восьмиклассница, и, хотя школа через 5 км, счастье уже то, что учиться можно очно, потому что в Новой Таволжанке девочка занималась исключительно дистанционно. Из-за постоянных обстрелов приграничья местную школу перевели на удалённый формат, поэтому ей приходилось осваивать программу за компьютером, не выходя из дома. Она почти не видела одноклассников вживую, а регулярные перебои со связью и интернетом сильно осложняли уроки.

«2022 год сильно изменил нашу жизнь, – рассказывает Наталья, – но в начале июля 2023-го после ракетного обстрела наступила катастрофа. Из Шебекино и Новой Таволжанки эвакуировали всех жителей. Дом тогда уже пострадал – снарядом разбило крышу. Но в июле мы решили вернуться. Власти выделили мастеров для ремонта – дай бог здоровья этим мальчишкам, каждого помню по имени! Они перекрыли крышу, сделали внутреннюю отделку, что-то мы доделывали сами. Всё получилось хорошо. Но тогда же я твёрдо решила: дистанционного обучения больше не будет, ищем очную школу. Детей перевезли сюда, до Шебекино отсюда километров 20, до Новой Таволжанки – около 15».

Оставленное дело и русская рулетка

Наталья с мужем Максимом стали жить на два дома. Обстрелы не прекращались. В Таволжанке снова сильно грохотало. Вскоре ситуация обострилась до предела – к ракетным снарядам добавились дроны. Жизнь превратилась в русскую рулетку, шансы выжить – 50 на 50.

«В 2024 году нам пришлось окончательно перебраться сюда в маленький домик. В новом жилище не было никаких хозпостроек, кроме сарайчика. Зимой складывали тёплые вещи и увозили их на хранение в Таволжанку, затем меняли на летние. Сезонная одежда для всей семьи требует пространства, а шкафы здесь в дефиците», – объясняет Наташа.

Она отмечает, что человек не ёжик с котомкой на палочке, а когда люди говорят: собирайте вещи и уезжайте, они не понимают, что это такое. Чтобы вывезти нажитое, нужно место.

Наталья – творческий человек, но с переменой места жительства у неё остановилось производство. Швейные машины громоздкие, их физически некуда было поставить. Во временном жильё уместились только две вышивальные машинки, купленные на средства соцконтракта.

«Ткани и материалы я сложила в Таволжанке, где оставались две большие промышленные машинки. Работала наездами: уезжала туда на два-три дня, кроила, шила, стегала на заказ – и бегом обратно к семье. Муж в это время присматривал за дочкой в безопасном месте, сын помогал по хозяйству», – делится она.

Роковой понедельник

В последние несколько месяцев оперативная обстановка ухудшилась. Дроны целенаправленно выжигали дома в посёлке. За неделю до Наташиной беды сгорели два дома. Они отчётливо понимали: доберутся и до них. Но так как ещё в мае Максим сломал ключицу и полтора месяца ходил с привязанной рукой, начать эвакуацию имущества никак не могли.

Среди недели отважная Наталья бывала дома по два-три раза. Там оставались собака и кот – они по-прежнему были членами семьи и охраняли двор. Животные, цветы, проверка дома – всё это было поводом постоянно туда возвращаться.

Она приезжала с утра: кормила питомцев, поливала теплицу и ящики с рассадой. Была и бытовая необходимость – в их временном доме не было воды, поэтому вещи возили стирать в Таволжанку. В тот роковой понедельник Наталья забрала чистую одежду, загрузила в «Гранту» собранный скарб – сколько влезло. В швейной мастерской упаковала в мешки ткани и материалы, выставила их в коридор. Всё было готово к погрузке, но просто не хватило места в багажнике. Уехала с неспокойным сердцем. Перед ужином вдруг пришло сообщение от соседки: «Наташа, дрон ударил в ваш дом». И добавила: «Шифера на крыше больше не видно…»

«Внутри всё оборвалось. Я бросилась во двор, переодевалась на ходу, схватила ключи от машины. Муж предложил поехать на его автомобиле, но решили, что маленькая «Гранта» манёвреннее на обстреливаемой дороге. Сама села за руль. Наверное, пролетела эти километры за 15 минут. И всю дорогу не переставая молила Бога об одном: «Господи, пусть он просто ударил… Пусть только не пожар», – печально произносит моя собеседница.

Огонь не знает жалости

Артобстрел не так страшен – снаряды разбивают стены, но у человека остаётся шанс вернуться, раскопать завалы и что-то достать. Огонь же совсем другое дело. Огню не важны твои мысли и воспоминания.

Глаза выхватили впереди высокий чёрный столб дыма. Сердце сжалось, Наталья до упора выжала педаль газа.

«По дороге над нами проскочили ещё несколько дронов, но страха уже не было – я летела к дому. Когда мы ворвались во двор, там уже собирались люди: соседки Алла и Таня, Андрей – коллега мужа», – рассказывает Наталья.

Она уже знала, что их дом объят огнём, по рации чётко назвали их адрес, да и пока неслась по трассе, телефон разрывался от сообщений и звонков.

По сбивчивым рассказам очевидцев, дрон стал зажигалкой. Огонь вспыхнул мгновенно и понёсся, сжигая утеплитель и деревянные стройматериалы, припасённые на втором этаже дома для новой мастерской.

Картина была апокалиптическая: от взрыва входные двери намертво заклинило – мощные замки выгнуло наружу. Максим с другом ломом выломали входную дверь. Мужчины пытались запустить воду, но взрыв оборвал линию электропередачи. Насосная станция в подвале качала воду от электричества, поэтому света нет, а следовательно, и напора нет. Во дворе стояли полные воды бочки, мечущиеся люди пытались крутить уличные краны, но эти капли не могли остановить пламя. Обрушилась лестница на второй этаж.

«Муж первым рванулся в кухню, дёрнул дверь в швейную мастерскую, но упёрся в глухую стену из огня и обломков. От страшного жара натяжные потолки плавились, ядовитые капли загорались прямо в воздухе. Мы успели только захлопнуть кухонную дверь, внутри ничего взять было уже нельзя. Дом стремительно заполнял удушливый чёрный дым. Стало нечем дышать», – медленно произносит Наталья.

Муж и друзья кричали: «Наташ, выйди на улицу!» Но остановиться она не могла. В запале срывала уцелевшие семейные фотографии. Андрей в это время проскочил в дым и вытащил снимки и иконы с каминной полки. Каждый хватал и выносил то, до чего мог дотянуться. Муж успел вытащить матрасы детей, какие-то вещи в узлах.

«Я умоляла парней: «Там в спальне большой иконостас, спасите его!» Максим бросился в дальнюю комнату и успел передать мне иконы. В ту же секунду в зале с грохотом начал рушиться потолок. Я услышала: «Всё, Наташа. Больше туда никого не пустим», – вспоминает она.

Бессонная ночь и чёрное пепелище

Подлетел второй дрон, покружил над ними, зафиксировал, что дом уже полыхал, развернулся и ушёл в сторону поселкового центра. Они лихорадочно перекидывали вещи – забивали багажник и заднее сиденье тем, что уцелело, вдруг на кухне взорвался газовый отопительный котёл. Следом рухнули верхние ящики с посудой.

«В голове не было ни одной мысли. Муж – бледный, руки трясутся – предлагает: «Давай я за руль сяду». Я отрезала: «Не дам, я сама поведу». И мы поехали назад, в наше временное жильё. А за спиной оставались подпёртые ломом ворота и сплошная стена огня. Пылали 20 лет жизни, – завершает Наталья.

Вечером никакие пустырники и валерьянки их не брали. Сколько ни пей успокоительного – внутри глухая пустота, которую ничем не заполнить. В ту ночь семья не сомкнула глаз. Сына-студента к 7 утра нужно было отвезти в пекарню: он подрабатывал на каникулах в соседнем селе. Они просто сидели и ждали, пока Миша проснётся. Завезли его, пересели на микроавтобус и рванули в Таволжанку.

Приехали на дымящееся пепелище. Соседи рассказали хронологию: первый дрон ударил во фронтон, из-за чего дом загорелся сверху, и тушить его было невозможно. Потом прилетел второй – минут 5 кружил и ударил во вторую часть гаража. Пламя пошло с двух сторон, навстречу друг другу. А около половины 12-го ночи по рации передали, что очередной беспилотник целенаправленно добил плотницкую мастерскую мужа.

«Зайти в дом было невозможно. Кирпич раскалился так, что обжигающий жар от стен доходил до колен, стоило приоткрыть дверь. Мы забрали то, что сложили на улице в первую ходку. Возвращаться было смертельно опасно: один дрон дежурил на элеваторе, второй висел в центре. Прикрыли ворота и тронулись с осторожностью», – говорит Наталья.

Друзья и кумовья приехали к ним во временный домик, помогли перебрать спасённое, сколотили кровати из поддонов. Подушки и детские вещи подняли на чердак. Морально вернуться на пепелище во второй раз они смогли только через две недели. Собирать было нечего. Максим молча поднимал какие-то свои обгоревшие железки. Нашёл Натальины швейные ножницы, которые потом, уже восстановленные, станут тоненькой ниточкой, связывающей их с прошлым. Снял с петель входную дверь, в которой уцелело пробитое осколками полотно. Они просто ходили в обгоревших стенах, прощаясь со своим прошлым. В небе снова зажужжало.

«Я заторопила его: «Давай быстрее выскочим отсюда!» И мы уехали. Ворота в наш бывший рай закрыть так и не смогли – снова подпёрли их ломом», – констатирует она.

Ладошки поддержки

20 лет жизни сгорели за 20 минут. Когда это случилось, Наталья не могла говорить, старалась не отвечать на звонки и даже не брать в руки телефон. Но люди писали и просили: «Наташа, подай знак». На следующий день она собрала силы и выложила текст в соцсети – рассказала, что дома больше нет.

«Произошло чудо. Я занимаюсь творчеством больше 15 лет, за это время вокруг меня соткалась невидимая, но прочная сеть из мастеров по куклам, войлоку и вышивке. И в самый тёмный час эти тонкие ниточки превратились в канаты спасения. Стали звонить люди, с которыми я когда-то пересекалась всего один раз. Предложения сыпались со всех сторон: «Наташа, у меня есть свободный дом, переезжайте прямо сейчас», «Открывай мастерскую в Белгороде, я бесплатно дам помещение, мне не нужны деньги!». Я со слезами благодарила, но объясняла, что не могу уехать: здесь дочка ходит в школу, здесь, в Шебекино, моя мама, я должна быть рядом», – говорит она.

А потом на карточку начали приходить переводы. Люди писали: «У меня нет слов, чтобы утешить, но я должен тебя поддержать».

«Знаете, в мультфильме «Кунг-фу Панда» есть сцена, где все протягивают ладони вперёд и посылают герою своё тепло. Вот так же ко мне со всей страны потянулись сотни невидимых ладошек. Кто-то переводил по 10–20 тысяч рублей, кто-то присылал последние 200–300 с припиской: «Я всем сердцем с вами, молюсь». Эта волна любви была такой невероятной, что у меня перехватывало дыхание, – продолжает Наташа. – Когда мужу дали два дня отгула на работе, чтобы оформить документы, он растерянно сказал ей во дворе: «Наташ, нам же теперь утеплитель для новой мастерской заново покупать надо… Где брать деньги?» Я повернулась к нему и твёрдо ответила: «Максим, у нас есть деньги. И не только на утеплитель».

Оказалось, что в шебекинском чате коллеги, работающие в культуре, ещё ночью объявили сбор. Утром её знакомые директора ДК и мастера завалили сообщениями: «Наташа, пиши, что нужно. Поможем».

В пятницу приехала директор Дома культуры, забрала у неё ворох обгоревших бумаг, откопировала всё и собрала аккуратный пакет документов.

«Жизнь удивительно расставила всё по местам. Самую мощную поддержку я получила от людей, которых знала едва-едва, на расстоянии короткого рукопожатия. А кто-то, кто считался близким, просто молча посмотрел сторис в соцсетях. Я никого не осуждаю, упаси бог, ни у кого ничего не просила. Но эта помощь от незнакомцев стала для нас тем самым глотком воздуха, без которого мы бы точно задохнулись», – подытоживает она.

На работе мужа его коллеги помогли быстро решить вопросы с администрацией. Акт о полной потере имущества теперь на руках. Они стоят в очереди и ждут положенных государственных выплат за уничтоженное жильё.

Фундамент будущего

Удар семья держала в самый разгар стройки во дворе маленького домика. Ещё в июле, как только Максиму после перелома ключицы разрешили снять медицинский корсет, они начали своими силами поднимать каркас новой мастерской. Собирали его по крупицам: покупали поштучно доски, обрешётку, утеплитель, изоляцию. Денежный запас был крошечным. Чтобы купить дерево, Наталье пришлось продать одну из своих вышивальных машин – за древесину они тогда отдали почти 80 тысяч рублей.

А сейчас благодаря людской помощи выходят на финишную отделку мастерской. Денег хватило и на такие же швейные машинки взамен тех, что огонь превратил в сплав бесформенного металла под завалами.

В конце сентября из Москвы уже пришло швейное оборудование. Вместе с машинками куплены нитки, ножницы, фурнитура – вся та швейная мелочовка, в которой у мастера заключается целая жизнь.

Осталось купить маленький электрический котёл, чтобы в мастерской было тепло. Постелить линолеум, покрасить стены, сделать наружную обшивку.

«20 лет жизни превратились в угли. Но огонь, сожравший даже кирпич и металл, оказался бессилен перед человеческим теплом. Всё, что происходит с нами сейчас, происходит с Божьей помощью и благодаря людям. Мы не сломались. Достроим эту мастерскую, получим выплаты и обязательно возведём новый дом. И он будет ещё лучше, ещё красивее того, который у нас забрала война. И самое главное – я хочу вернуться на свою землю и жить там, где начиналось моё счастье», – говорит Наталья.

Елена Ховхун