«БелПресса» пообщалась с бесстрашным грайворонцем и узнала не только об обстоятельства ранения, но и о его текущей работе и планах, а также о том, почему Дмитрий Панков сравнивает Грайворон со сталинградским домом Павлова.
— Дмитрий Александрович, расскажите, пожалуйста, как получили последнее ранение.
— В воскресенье в 9 утра договорились с коллегами подъехать к заправке, чтобы осмотреть всё на предмет защищённости, наличия топлива, а в дальнейшем, если нужно, – улучшения пассивной защиты. Приехали, разговаривали с подрядчиками, и в этот момент нам сообщили, что идёт крыло. Мои коллеги вывели работников в безопасное место.
В этот момент сотрудники мобильных огневых групп пытались сбить БПЛА, который кружил несколько минут над заправкой. Я последним заходил в убежище, и в этот момент беспилотник ударил в крышу АЗС. Посекло машину, а я почувствовал удар в бедро.
— Какое это уже ранение по счёту?
— Четвёртое. Два раза в Ясных Зорях, два – в Головчино. Первое было не сильное, а второе достаточно серьёзное, когда мы с бригадой по восстановлению попали под миномётный обстрел на повреждённом врагом объекте жизнеобеспечения.
Так что ранение в воскресенье, 5 июля, я уже воспринял буднично. Ощупал спину, ноги и сказал, что меня ранили, попросил бинт. Скорая помощь была недалеко. Осколок что‑то зацепил, и кровь текла сильно. Вся штанина сразу промокла. Девушки-медики разрезали штанину и оказали первую помощь. Только в это время начала приходить боль.
Когда меня привезли в больницу, там встречали здесь уже как родного, хорошего знакомого. Будто в старом советском мультфильме, где волк говорил: «Шо, опять?» А когда осматривали меня, ужаснулись, потому что у меня всё тело в осколках.
— Операция прошла успешно?
— Да. Осколок зашёл на 5 см в бедро. Достали его, слава Богу, он не зацепил ни нервы, ни позвоночник, очень повезло.
— Сколько всего осколков ещё в вас от прошлых ранений?
— Десятка полтора. Очень много. Они мелкие. Постепенно выходят. Но сидят глубоко, поэтому врачи говорят, что пока трогать не нужно их. В дальнейшем будет ухудшение, потому как они будут окисляться и перемещаться, но пока об этом не думаю. Когда закончится спецоперация, лягу на реабилитацию, а сейчас некогда думать об этом, надо работать.
Я и сейчас не хочу долго задерживаться здесь и, как только врачи позволят, сразу вернусь к исполнению своих обязанностей. Пока же работаю по телефону, потому как дел и проблем в округе очень много. А для меня Грайворон как второй дом.
— Что помогает справляться со страхом? Ведь опасность вас подстерегает постоянно, да и враг уже не раз писал в своих каналах, что на вас устроена охота.
— Я не думаю об этом и понимаю, что есть те, кому намного страшнее. Буквально за два дня перед ранением там же, в Головчино, дрон ударил машину. Слава Богу, в ней никого не было. Мы подбежали, начали тушить автомобиль, а мимо нас в это время проехала другая машина. Там девушка молодая за рулём, а на заднем сидении маленький ребёнок. Он смотрит в окно, а у меня одна мысль: «Слава Богу, что не машину с ребёнком ударил!» И я понимаю, что моё ранение не так важно и страшно, как если бы ранили ребёнка.
— В округе тяжёлая оперативная обстановка. Какие проблемы у вас сейчас на первом месте?
— Знаете, на мой взгляд, Грайворонский округ сейчас один из самых сложных в Белгородской области. Проблема главная в том, что враг не даёт работать. Он кошмарит население: ночью пытается залетать большой коптер «Баба-яга» со сбросами, бьёт автозаправочные станции, уничтожает технику, разбивает дома… Затруднён подвоз продуктов, затруднена доставка жителей в некоторые населённые пункты, потому у нас разработана целая система по сопровождению транспорта и маршрутных средств.
Несмотря на это, топливо на заправках есть, продукты и лекарства мы довозим, людей сопровождаем, свет и воду восстанавливаем. То есть округ живёт и не сдаётся. Я восхищён мужеством наших людей и считаю, что сейчас Белгородская область – это Сталинград, а Грайворон – легендарный дом Павлова, который с трёх сторон в окружении, но не сдаётся.
Если вы посмотрите карту, то как раз увидите, что наш округ выступом уходит на территорию сопредельного государства и с трёх сторон окружён Украиной. Враг бьёт ракетами, артиллерией, дронами. Пытается уничтожить социальные объекты и администрацию. В Гора-Подоле и Почаево зданий администраций уже нет. В Почаево сравняли с землёй Дом культуры.
Мы понимаем, что враг пытается нас сломить, но не сдаёмся. Люди устали очень, но стоят, не ломаются!
— Несмотря ни на что, округ живёт и даже продолжает в меру сил благоустраиваться?
— Совершенно верно. Налажен вывоз мусора. Выполняются социальные программы. И я очень благодарен сотрудникам администрации, которые работают практически 24/7, потому как понимают, в какой ситуации мы сейчас находимся. И даже где нет зданий администраций, все сотрудники продолжают выполнять свои обязанности в полном объёме.
И администрация округа периодически подвергается ударам врага, но работники настоящие герои – на своих местах.
Когда к нам приезжал руководитель региона Александр Шуваев, я рассказал ему обо всех проблемах. Реакция была, он нас услышал. Человек очень неравнодушный к проблемам родного региона, мы сразу почувствовали помощь. Надо понимать, что проблем очень много, по мановению волшебной палочки их все не решить, но помощь и участие мы почувствовали.
— С чем сейчас чаще всего обращаются грайворонцы к вам?
— Первое – это безопасность. Второе – восстановление жилья и выплаты за автомобили. Сейчас мы ждём деньги для выплат, и надеюсь, что скоро мы сможем выплачивать компенсации людям и полноценно взяться за восстановление разрушенных врагом объектов. Мы очень плотно работаем сейчас с министерством обороны, с подразделениями «БАРС-Белгород» и «Орлан». И хочу отдельно сказать спасибо ребятам: они настоящие герои. Сам не раз был с ними, видел их работу – это герои не на словах, а на деле.
— Не уходит и мирная повестка?
— Конечно! Это главное условие для того, чтобы жизнь в округе оставалась. Потому мирную повестку надо продолжать обязательно. К примеру, недавно встретился со спортсменами. Обсудили с ними ряд проблем, обсудили, что нужно для развития. Также ведём работу с ветеранами СВО и их семьями. Стараемся поддержать кого нужно – устроить на работу, помочь в реабилитации.
Работы, конечно, много. Но я уже говорил, что все сотрудники относятся к этому с пониманием. Работа приграничья не регламентируется сейчас никакими нормативными актами и стандартами. Тут ты должен действовать по ситуации и зачастую принимать нестандартные решения, потому что никто не писал законы под такое сложное, непростое время.
После Старобельска мы решили не выпускать детей с дистанционного обучения, хотя и школы уже подготовили к очке. Зато провели день дублёра. Дети у нас целую неделю работали с сотрудниками администрации.
У нас получилось отправить наших, грайворонских детей в Санкт-Петербург бесплатно. А сейчас хотим организовать поездку школьников в Чечню, ведём переговоры об этом с генералом Апти Алаудиновым и благодарны ему за помощь и содействие.
Мы справимся, потому как вокруг команда, где все очень мотивированы, глаза горят. И мы все любим свою Родину. К сожалению, иногда приходится рисковать, иначе не успеешь сделать важное. К примеру, недавно мы закончили строительство ещё трёх укрытий: это очень необходимо, потому как враг бьёт по людям, по социальным объектам, и говорить о какой‑то их человечности нельзя. А мы отвечаем в том числе и за безопасность наших жителей.
Беседовал Алексей Стопичев
