05.12.2016, Понедельник 11:38
  • 64,15
  • 68,47
  • 2,48
20 мая 2016 г. 11:12:31

В любой непонятной ситуации иди в сад

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
В поисках утраченного дзена
Фото Ольги Алфёровой

Или в лес. Или в горы. Или в степь, как в моём случае – я отправилась в заповедник волонтёром. Отшельники кое-что понимают в жизни. Природа всё сделает сама: выслушает, обнимет, даст пощёчину и приведёт в чувство. Ясность ума и вселенская гармония обеспечены. За простыми занятиями – принести воды, приготовить еды, послушать птиц – всё остальное тоже кажется простым и ясным.

* * *

Заповедники по всему миру приглашают к себе волонтёров: достаточно зайти на сайт и откликнуться на призыв строить туристические дорожки и домики для птиц, кормить животных и высаживать растения, заниматься уборкой или работать переводчиком. Еда и дорога – за свой счёт, проводники в потайные места, редкие виды в объективе, невиданные животные, растения и компания удивительных людей – за счёт заповедника. Многие охраняемые места недоступны для туристов, но открываются для волонтёров. Это ли не самый крутой способ повидать Кольский полуостров, гейзеры Камчатки, хакасские ущелья и Ленские столбы, спуститься на дно Гранд-Каньона или пообниматься с секвойями-толстяками? Не пронестись вихрем по открыточным видам, а перейти с духом места на ты.

Это дань космическому порядку и равновесию – делать что‑то для мира безвозмездно. Кто проживает на дне океана? Лиловый носок, чудное существо, у которого из органов есть только рот: туда попадает еда, оттуда же выходит всё ненужное. Как долго можно потреблять, переваривать и накапливать? Однажды становится мало быть просто свидетелем, хочется внести свой вклад, стать соучастником.

Ввиду сомнительного навыка ловить гениальные озарения в последний момент я опоздала на уходящие к ненаглядному Северу поезда с майскими волонтёрами, но сообразила, что и Белгородчина тоже вполне себе заповедная. Группа московских учёных решила посетить на майские праздники заповедник «Белогорье», и я напросилась к ним в помощь.

Тёплый спальник, пакет специй, которые облагородят любую походную стряпню, крепкие боты и готовность к любым поворотам – мой боевой комплект всегда наготове.

Бабочка-махаон.
Бабочка-махаон.
Фото Ольги Алфёровой

* * *

Пока в белоснежной «газели» двое в камуфляже ожесточённо режутся в карты, лучащаяся солнечной улыбкой Катерина – почвовед, экскурсовод и золотые руки – щедро одаривает ею всякого, входящего в её круг. Я забираюсь в кабину, и мы трогаемся.

«Закрой окно – простудимся!» – кричат сзади.

«Ничего, потерпишь, – говорит водитель, но окно закрывает. И наклоняется ко мне: – Кто заболеет – того сбрасываем по дороге».
«Строго тут у вас…»

«У нас тут строго только с чувством юмора, иначе не приживёшься».

Через два часа пути я успеваю дочитать книгу и проникнуться благодарностью за отсутствие пустых разговоров. Это Техас, детка, суровые ковбои говорят только по делу.

Сквозь деревья видны Лебединский и Стойленский ГОКи. Они огромны и занимают 180 градусов горизонта. Обзор великолепный – мы в Ямской степи. Это так называемая саванная степь – на её бескрайне ровной поверхности растут редкие одиночные деревья, здесь – плодовые. Их «высаживают» лисы: полакомившись плодами, они, стремясь утвердить свою территорию традиционным для животных способом, выбирают холмик повыше и здесь откладывают семена. На бугорке деревцу легче расти.

* * *

Хуторок в степи притаился в 11 километрах от ближайшего села. Здесь была деревня, от которой остался один невидимый старик – его дом покоится где‑то в зарослях. Домик, где мы обосновались, – здание бывшей сельской школы, а сейчас – временное пристанище для инспекторов и волонтёров. И это чувствуется: дырка для домового в потолке каждой комнаты, длинный стол с весёленькой клеёнкой заставлен посудой, продуктами и ещё бог весть чем, штук семь деревянных кроватей и внезапно пластиковые окна. На этом кордоне, в соседнем доме живёт инспектор Сергей с семьёй. Он охраняет участок заповедника от незваных гостей, его дочь – длинноногая красавица в каком‑то бушлате и сапожищах, крошка-сын повелевает гусями и наслаждается волей, где никто его не одёргивает «туда-не-ходи-упадёшь-собаки-покусают». У Сергея большое хозяйство – отара овец, гуси, куры, псы и конь, статный и длинноногий, а ведёт себя как пацан – катается на спине по лужайке. У крыльца мучительно дрожит трёхдневный ягнёнок в каракулевой шубке, его тонкие ножки примотаны к рейке по типу шины: новорождённого растоптали овцы.

Девочки работают непрерывно — обрабатывают данные полевых исследований.
Девочки работают непрерывно — обрабатывают данные полевых исследований.
Фото Ольги Алфёровой

* * *

Мы покупаем простые продукты – гречневую крупу, хлеб, сыр, халву для рыжеволосой аспирантки Нины, кофе для пристрастившихся, быстро пьём его с домашними котлетами, едим много сала, на которое никогда не заримся в городе, добавляем крапиву в чай и делаем из неё рагу. Аппетит богатырский, а жизнь становится проще. Влажные носки – не мокрые. Ты умываешься ледяной водой из шланга и совсем не думаешь о раздражённой коже. Ботинки сушишь газетой New-York Times, причём левому досталась полоса с заголовком «Я не люблю убивать детей».

И здесь ты никогда не устаёшь. Точнее, устаёшь, но не мучительно, не раздражённо, а удовлетворённо, укутываешься тяжёлой бархатной истомой. Спишь сладко и спокойно, без мыслей, и высыпаешься за шесть часов. В тумбочке находишь мышиные какашки, равнодушно сметаешь их веником. Быт отступает. Зона комфорта – безгранична. Радость – в простых вещах.

* * *

Весенняя природа очень страстная. Она безумно торопится жить, бесстрашно, без оглядки, открытая, величественная и уязвимая. Спиленные ветви яблони зацветают через неделю лежания на свалке. Виноградная лоза даёт листья, пока мы пьём чай. Лопнувшие почки с дрожащим слепым листком салатового цвета трогательны, как неуклюжие малыши. Воздух плотный настолько, что его пласты раздвигаешь руками, он наполнен нежностью и страстью, аромат цветения ощущается языком, впитывается телом через поры, как губкой. Розовый миндаль дурманит восточным духом. Ночь неимоверно шумна, в ней нет ни мига пустоты, каждый шаг секундной стрелки наполнен взволнованным звучанием любовной песни природы.

Так со стороны выглядит процесс описания леса.
Так со стороны выглядит процесс описания леса.
Фото Ольги Алфёровой

* * *

Люди – это всё. Это Катя, которая оставляет мягкий женский след тёплого уюта везде, где появляется – она преображает походный холостяцкий кордон. Это Тая, которую раньше раздражали берёзы, потому что они – агрессивное лиственное дерево, которое жёстко угнетает другие растения. Это Лена, которая ходит босиком, пока мы поплотнее затягиваем капюшоны и жилеты от ветра. Это Александр, который заранее скучает по дочке: впереди месячная командировка с делегацией орнитологов из Франции. Это огромный Олег, старший инспектор, который, поразмыслив, отказывается пить чай в компании брюнетки, блондинки и рыженькой. Это Нина, аспирант с двумя рыжими косичками и голосом ребёнка. Она провела два года в горах Сихотэ-Алиня, изучая растительность для диссертации:

«Самое сложное – это не палатки и даже не тигры в тайге. Главная трудность – заново узнавать человека, с которым ты дружен много лет. И узнавать себя. Экстремальная ситуация, усталость, жизнь на грани открывают небывалые горизонты внутри. Но это нужно делать: постоянно проверять собственные границы, узнавать, как далеко ты можешь зайти – только так узнаешь, на что на самом деле способен».

Передвигаться с ними на природе решительно невозможно. Каждые два метра кто‑то из волонтёров падает на землю. Падает, чтобы рассмотреть интересное растение поближе, покрутить его в руках, вспомнить применение, обсудить происхождение, сфотографировать. У меня под ногами растёт трава, у девушек – открытая книга, по которой они могут читать биографию местности и рассказывать бесчисленные истории.

Фото Ольги Алфёровой

***

Работы в заповеднике много, она нетрудная, но необычная. Каждое действие – упражнение для внутреннего буддиста. Чего стоит весь твой хвалёный дзен, когда за пять километров от кордона внезапно громыхают молнии и валит град, а на тебе – приталенный дождевик для девочек, в ботинках хлюпают пакеты, натянутые на ноги от промокания, а за спиной – рюкзак со снедью, банкой краски и дорогим фотиком? Промокнув через пять минут до нательной майки, выбираешь всего из двух вариантов: психануть и проклясть день, когда родился, или посмотреть на Катю. Она смеётся и говорит: это что, бывало и похуже! И рассказывает, что однажды деревенские пацаны ради смеха подожгли сено, но началась такая же сильная гроза. Поджигателей побило градом: видимо, кто‑то наверху разгневался и наказал их, а заодно сохранил деревню от начинающегося пожара.

Спасибо, сияющий человек, что твой бодрый дух ничем не сбить. Мы собираем пожитки и под ливнем бредём с тонущего корабля через балки и овраги к кордону, а аспирантки-амазонки остаются. У них волонтёрская задача: сосчитать популяцию рябчика, и дождь – не повод прекращать вечеринку.

Паша высматривает гусей.
Паша высматривает гусей.
Фото Ольги Алфёровой

Рябчики – это отнюдь не птицы, а редчайшие краснокнижные цветочки. Провести их учёт – ещё один дзен-тренажёр. Нужно обнаружить места их произрастания, поставить GPS-метку. Посчитать и описать травы и цветы, растущие рядом, изучить толщу дёрна. Пересчитать каждый цветок на делянке и зафиксировать популяцию. Измерить высоту растения до первого соцветия. Затем высоту до самого длинного отростка. Посчитать листья и плоды. Семь-листочков-три-цветочка. И так раз сто пятьдесят. Ни одно растение я не знаю так хорошо, как краснокнижный рябчик.

Другой квест – посчитать гусей, которые возвращаются с зимовки. Мы с Пашей сидим на пригорке. Впереди ГОК, слева закат, а справа – кусок неба, в который мы впиваемся глазами. Дело нехитрое – записать, сколько гусей в клине и в какое время они летят. Но лучше не отвлекаться, не дёргаться и не бегать – птички живо воспользуются невнимательностью и проскочат мимо бинокля. Так, в чисто созерцательном упражнении, проходят два часа в позе лотоса.

Самое сложное – это практика неделания. Когда кругом ливень, все планы на день отменяются и остаётся коротать время. А как? На сон нужно меньше обычного, Интернет – хвала небесам – не ловит, а смотреть телевизор, да ещё и с глитчевой восьмибитной картинкой ввиду отсутствия антенны, мы уже давно разучились. Вот тут‑то и остаёшься один на один с собой. Читаешь книгу. Рассказываешь о себе. Слушаешь истории. Рисуешь. Думаешь. Каждому своё – лишь бы не заскучать, лишь бы не замолчать и не паниковать в этой встрече с собой лицом к лицу. Вот так, помаявшись и успокоившись, ловишь драгоценное в своей редкости наслаждение – ни от чего‑то стороннего, а полнотелое, самодостаточное счастье быть. Просто быть.

Вечерние посиделки.
Вечерние посиделки.
Фото Ольги Алфёровой

для комментариев используется HyperComments