• 63,39 ↓
  • 68,25 ↓
  • 2,46 ↑
11 августа 2015 г. 15:04:26

Как турки-месхетинцы стали белгородцами

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
Шакир-муромец
Шакир Берзенадзе с 1989 года живёт в Муромском сельском поселении. Фото Ольги Алфёровой

В Белгородской области проживает более 30 тыс. мусульман, среди них – около 4 600 турок-месхетинцев. С местными жителями ладят, уезжать не собираются. Мы попробовали выяснить, как людям, потерявшим родину, удалось укорениться в Белгородской области и как они живут сейчас, спустя четверть века после приезда.

Переезд хуже пожара

Месхетинские турки – выходцы из области Месхетии на юго-западе Грузии. Историю этого народа простой не назовёшь: в середине XX века их принудительно выселяли из Грузии в Казахстан, Киргизию и Узбекистан, а после ферганских погромов в 1989-м они экстренно расселилились в Центральном Черноземье, Азербайджане, Турции и даже в США. Так месхетинцы оказались и в Белгородской области, где в основном обосновались в сельской местности, в отдельных деревнях составляя значительную часть населения.

В Шебекинском районе их более 400 человек. Муромское сельское поселение встречает необыкновенной чистотой и ухоженностью, типичной, пожалуй, для центральных улиц Белгорода в преддверии большого праздника. Идиллический образ укрепляет картинка с места деревенского свидания: лепестки ромашек вместо семечковой шелухи, в урне аккуратно стоит бутылка из-под сухого красного.

Марина Еропутова, глава Муромского сельского поселения с 1997 года и работник органов самоуправления с 1985-го, хорошо помнит время первых переселений.

«Мне кажется, нашей культуре и народу свойственны сострадание, гостеприимство. Когда в 89-м нас поставили перед фактом – сюда поселяют турок, – всем селом помогали как могли: кто едой, кто одеждой. И сейчас всё по-прежнему: у нас живут семьи украинских беженцев, в одной из них – мать-одиночка с тремя детьми. Так односельчане ей то матрас принесут, то картошки. Притом что сами не шикуют».

Большинство приезжих устроилось работать в колхоз, с его помощью строили дома, позже приватизировали их. Многие социологи, изучающие вопросы миграции, сходятся во мнении, что это важнейшее условие адаптации мигрантов и терпимого отношения к ним: наличие рабочих мест без ущерба для местных жителей.

«У нас никогда не было серьёзных проблем, конфликтов, – рассуждает Марина Еропутова. – Думаю, здесь фокус в том, что месхетинцы приехали в Россию жить, а не зарабатывать. Они вдоволь настрадались и собирались здесь пускать корни, обосновываться, поэтому понимали, что правильно будет дружить с местными. И мы, как власть, в свою очередь понимали, что если хотим жить в ладу, то нужно относиться ко всем по справедливости. Это работает: на субботник мы все вместе выходим, помощь от администрации на всех поровну, без предпочтений».

Шакир Берзенадзе с внучками.
Шакир Берзенадзе с внучками.
Фото Ольги Алфёровой

Профессиональный безработный

В посёлке Середа из 323 жителей 147 турки. Многие из них родились уже здесь, в Шебекинском районе. Есть начальная школа, где сейчас учится 12 детей, и детский сад, где ребятишек немногим больше.

После четвёртого класса ученики ездят в Муромскую школу. В кругу семьи принято разговаривать на своём родном языке: восточном диалекте турецкого. С русскими – на русском. Детей ему специально не учат, они осваивают язык в детском саду и общаясь с односельчанами.

Шакир Берзенадзе встречает нас в своём дворе, где ребятишек – его внуков – так много, что я сходу не могу их сосчитать. Несколько коротких слов – и девчушки приносят стулья, стелют мягким покрывалом лавку, следом – расписной чайник и конфеты.

Хозяин дома из многодетной семьи. В этом же селе живут его брат и пятеро сестёр, у всех свой дом, дети. Его дочка вышла замуж за жителя села Большое Городище, а младший сын по традиции остался с родителями и привёл жену в дом.

«У нас многие женщины работают, образование получают – это нормально. Семья большая, все крутятся как могут. Вот, к примеру, мой сын – педагог с высшим образованием, ему с работой сейчас туго: поработал учителем в сельской школе, попал под сокращение. Сейчас работает на птичнике, там же, где дочь старшая. Я тоже туда хотел устроиться, но условия для меня уже непереносимые: 12-часовая рабочая смена, полчаса на обед, без перерывов – никаких сил не хватает. И сын, и дочь говорят – трудно, но делать нечего: больше никуда не устроишься».

Деревня, по словам Шакира, сильно опустела за последние десять лет. Молодые уезжают в поисках работы, комфортной жизни. Здесь обыкновенные деревенские условия: есть свет и газ, а за водой уже приходится ходить на колодец.

«Мы пробовали содержать мини-ферму. Только на нашей улице несколько лет назад было 60 коров. Сейчас – две у меня и одна у брата. Люди переводят животных, уменьшают хозяйство – невыгодно это. Молоко сдавать некуда: предлагают по 10 рублей за литр, притом что один рулон сена стоит под 1 000 рублей. Как выживать? Короче, оставили мы эту затею, теперь только для себя держим, а многие сейчас даже коз не решаются завести».

Проблемы с работой – тема, которая регулярно всплывает в беседе, о чём бы мы ни говорили. С января Шакир безработный, но таковым себя считает с 2000-х годов. Приехав в Россию, он работал механизатором в местном колхозе, который было видно со двора дома. Сейчас на месте колхоза растут акации и цветёт луг. Работал на стройке, ездил с бригадой по области, но постоянного места так и не нашёл: то возраст мешает, хотя до пенсии ещё десять лет, то ещё что.

«Да это у всех так, – соглашается Виктор Рыжков, замглавы Муромского сельского поселения. – Только возле Мурома три сельскохозяйственных производственных участка. Думаете, кто-то из наших работает там? Как бы не так! Хозяева приезжают по необходимости со своей техникой, всё обрабатывают и уезжают. А люди крутятся, как могут, ездят в Белгород, в Шебекино, по два-три часа в день тратят на дорогу».

Хозяйка дома Зульфия Берзенадзе.
Хозяйка дома Зульфия Берзенадзе.
Фото Ольги Алфёровой

Немодная толерантность

Месхетинцы по вероисповеданию мусульмане-сунниты и к своим религиозным обрядам относятся внимательно. Собираются в своих дворах семьями, празднуют Рамадан и Курбан Байрам, большие свадьбы на несколько сотен человек, куда съезжаются родственники из разных уголков страны. Обязателен пятничный намаз.

В белгородской мечети на него собирается по 200–300 человек. Люди приходят сюда помолиться, изучают с имамом ислам, обряды, а также обращаются за советом и помощью.

«Вот вы спрашиваете, почему турки так хорошо адаптировались в нашей области, – рассуждает Рустам Мухамеджанов, зампредседателя мусульманской организации «Мир и созидание». – Ну, прежде всего потому что они первыми птичками были. Никто тогда ещё не напрягался при слове «мигрант» – приехали люди, живут себе, работают. Посмотрите на другие страны: первым переселенцами всегда сочувствуют, помогают, последующие уже вызывают напряжение. Опять же, тогда был Советский Союз, где все люди – казахи ли, узбеки, русские – были частью единой общности. Возникшая свобода вероисповедания пробудила неразрешимые споры – кто лучше, а это иллюзорный путь: никто не лучше, все равны по своей человеческой природе. Толерантность – это для мыслящих, осознанных людей, а такие люди неудобны. Нигде не учат, как быть терпимыми, от всего иного отгораживаются высокими заборами. Редкий случай, если удаётся наладить разумное взаимодействие».

Один из таких случаев – совместная работа с отцом Павлом, настоятелем Смоленского собора. При его содействии члены общины приходят в духовную семинарию, общаются с учениками. Бывает, вместе ездят в детские дома, организуют там спортивные игры,  праздники. В кого дети верят – не спрашивают.

Какой культуры будете?

Мусульманское и, в частности, турецкое сообщество достаточно закрыто, особенно в деревнях.

«Только в последние годы выпускницы стали подбирать себе нарядные платья, свободней наряжаться, – говорит Марина Еропутова. – Но по-прежнему не припомню ни одного случая, чтобы кто-то из турков взял русскую девушку в жёны».

В городе межконфессиональные браки заключаются свободнее, и супругу даже не обязательно принимать ислам.

«Я понимаю, почему турки так строго относятся к браку и своим традициям, – объясняет Рустам Мухамеджанов. – Это весьма немногочисленный народ, который, к тому же, однажды уже лишился своих корней. Если они не будут так беречь свою культуру, то она безвозвратно растворится в той стране, где они живут».

– Как вы отдыхаете? – спрашиваю у Шакира.

– Мы же сельские жители, – улыбается, – тут отдыхать некогда.

– Танцуете? На музыкальных инструментах играете? – пытаюсь пробиться к культуре месхетинцев поближе.

– Нет. Говорю же – сейчас не до этого. А вообще, приходите к нам на свадьбу. У меня брат дочь замуж выдаёт, сами всё и увидите.

И когда уже заведён мотор:

– Это вам, на здоровье! – в моих руках оказывается большущий пакет, а в нём свежие овощи с огорода и другие вкусности с маленького домашнего хозяйства.


для комментариев используется HyperComments