• 63,30 ↓
  • 67,21 ↓
  • 2,45 ↓
21 сентября 2016 г. 11:13:39

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
Оставить мат на поле русской брани
Фото: davno.ru

«Проникновенье наше по планете
Особенно заметно вдалеке:
В общественном парижском туалете
Есть надписи на русском языке»,

— утверждал Владимир Высоцкий в песне «Письмо из Парижа». Какого рода эти надписи на великом и могучем, гадать не надо. Поколение посетителей первых кооперативных видеосалонов с радостью и весёлым гиканьем встречало эпизод фильма «Полицейская академия», где на телефонной будке было написано кириллицей заветное слово из трёх букв. Казалось бы: чем не предмет для национальной гордости?

Откуда есть пошла лая матерна

Мат, матерный язык, матерная ругань, матерщина – так в русском и родственных ему языках называют бранные слова и выражения для оскорбления или отрицательных оценок людей и явлений. В старину на Руси то, что лингвисты именуют обсценной лексикой (от латинского «obscenus» – распутный, непристойный, безнравственный), называли «лая матерна». Матерный лай, брань, говоря современным языком.

Некоторые языковеды считают, что слово «мат» синонимично слову «голос» (как в идиоме «кричать благим матом»), и находят этому подтверждения в северорусских и белорусских говорах. Однако по мнению большинства учёных, старорусское слово «мат» выводится от «мать» и является сокращением от «матерная брань», «материться», «посылать к матери».

В XIX веке стала популярной версия о монгольском происхождении русской нецензурной брани. Многие и по сей день уверены, что бранные слова занесли на Святую Русь дикие кочевники. Восточные славяне позаимствовали у пришельцев из Великой Степи действительно немало, но вот отдавать ордынцам русский мат никак не следует! Лингвисты считают, что основная обсценная триада в современном русском языке (то есть три самых неприличных слова, связанных с сексуальной сферой человека) имеет очень древнее происхождение – праславянское и даже праиндоевропейское.

В славянском язычестве, по мнению историка языка и культуры Бориса Успенского, мат имел отчётливо выраженную культовую функцию, поэтому матерная лексика была «широко представлена в разного рода обрядах – свадебных, сельскохозяйственных и т. п., – то есть так или иначе связанных с плодородием».

Как известно, наши предки обожествляли землю (почву), усматривали в ней связь с женским началом и называли соответственно: Мать Сыра Земля. Цикл же сельскохозяйственных работ по севу, возделыванию земли, уборке урожая напоминал им процесс зачатия, вынашивания и рождения ребёнка. Ну а земледелие, как известно, занятие не из простых. Тут не только усердие требуется, но и помощь сил небесных: чтобы дождь вовремя землю оросил, чтобы зной да засуха посевы не спалили. Значит, и слова для заклинаний, обращённых к самой природе, требовались особые – заветные и крепкие. Таковые, вероятно, были позаимствованы для магических ритуалов из лексики сексуального характера.

Кстати, наши братья-славяне сербы, когда хотят защититься от града, бросают в небо молот и при этом страшно и громко ругаются. «В славянской (и индоевропейской) мифологии молот выступает как атрибут Бога Громовержца, насылающего грозу и град, – поясняет этот пример Борис Успенский. – Надо полагать, что и матерщина имеет к нему то или иное отношение».

Кадр из фильма Алексея Салтыкова «Председатель» (1964). Актёр Михаил Ульянов в роли председателя колхоза Егора Трубникова демонстрирует односельчанам всё богатство русского трёхэтажного мата.
Кадр из фильма Алексея Салтыкова «Председатель» (1964). Актёр Михаил Ульянов в роли председателя колхоза Егора Трубникова демонстрирует односельчанам всё богатство русского трёхэтажного мата.
Фото с сайта vrino.net

Весьма бранчивый народ

С течением веков сакральный смысл матерных слов стал исчезать. В берестяных грамотах XII-XIII веков из Новгорода и Старой Руссы срамная лексика употребляется уже в качестве словесной игры и оскорбления. В понимании же первых православных просветителей и проповедников мат однозначно был антихристианским, бесовским явлением. Так, автор «Повести временных лет», описывая обряды восточнославянских племён – радимичей, вятичей и северян – упоминает о «срамословьи» как о неотъемлемой черте именно языческого поведения.

Авторы более поздних письменных памятников (апокрифическая «Беседа трёх святителей», XV век) в поучении о матерных словах задаются вопросом: «Почему православному христианину не подобает матерными словами браниться?» И отвечают на него так: «Понеже Пресвятая Богородица мать Христу Богу, вторая наша мать родная, от нея же мы родихомся и свет познахом. Теретяя [третья] мать земля, от нея же взяты и питаемся и в нея же паки возвратимся». Появление таких морально-учительных текстов, вероятно, было очень актуальным на Руси. Иначе чем объяснить, что в известной «Челобитной» 1636 года нижегородские священники жаловались на свою паству: «Да еще, государь, друг другу лаются позорною лаею, отца и матере блудным позором, […] безстыдною самою нечистотою языки своя и души оскверняют».

Удивлялись разнузданной русской брани и заморские путешественники. Немецкий географ, ориенталист, историк, математик и физик Адам Олеарий в «Описании путешествия голштинского посольства в Московию и Персию» (XVII век) даёт нелицеприятную оценку нравам наших предков: «Они вообще весьма бранчивый народ и наскакивают друг на друга с неистовыми и суровыми словами, точно псы. У них употребительны многие постыдные, гнусные слова и насмешки. Говорят их не только взрослые и старые, но и малые дети, ещё не умеющие назвать ни Бога, ни отца, ни мать. И говорят это родителям дети, а дети родителям».

Далее Адам Олеарий рассказывает, что власть под угрозой кнута воспретила московитам браниться, однако «давно привычная и слишком глубоко укоренившаяся ругань требовала тут и там больше надзора, чем можно было иметь, и доставляла наблюдателям, судьям и палачам столько невыносимой работы, что им надоело как следить за тем, чего они сами не могли исполнить, так и наказывать преступников».

Три с лишним века с тех пор прошло, а проблемы правоприменительной практики в России остались прежними!

Фото с сайта nevsepic.com.ua

А ну, бабы, закрой слух!

Впрочем, были в нашей стране времена, когда матерные слова удалось не то чтобы победить, но вытеснить за пределы общеупотребительного языка. Впервые это произошло во второй половине XVIII века, при Екатерины Великой. Если ещё в петровские времена обсценная лексика свободно бытовала в письмах и даже документах, то с наступлением галантного века в русской истории и культуре, это стало исключено. Скажем, хулиганские стихи Ивана Баркова распространялись исключительно в списках. И на протяжении всего XIX века действовал жёсткий запрет: нецензурные эпиграммы и сатирические стихотворения Пушкина, Лермонтова и других ныне хрестоматийных авторов ими самими не публиковались и вообще обнародованию не подлежали.

Мат, конечно же, никуда не делся – он продолжал жить в речи ремесленников, извозчиков, солдат и прочих людей, занятых тяжёлой мужской работой. Однако в языке как образованного сословия, так и патриархального мещанства и крестьянства непристойная лексика была под запретом. Вырвался на свободу русский мат после революции, когда вместе с крушением старого уклада рухнули и многие табу, сдерживающие моральные факторы.

С укреплением советской государственности мат снова оказался на периферии языка. Как пишет профессор кафедры философии и истории науки Белгородского государственного института искусств и культуры Виктор Римский, «в тридцатые годы происходит его как бы «вторичный запрет» в наукообразной идеологической лексике тоталитарной культуры, но мат выплёскивался из коммунальных квартир на улицы, становился способом коммуникации». Конечно, выплёскивался – как же удержать народную языковую стихию! Но в обществе уже формировалось (пусть и навязанное сверху) осуждающее и даже нетерпимое отношение к тем, кто злоупотреблял солёными словечками, не стесняясь сквернословить при женщинах и детях.

В этом отношении показателен эпизод культового советского фильма «Председатель» с Михаилом Ульяновым в главной роли. У председателя колхоза Егора Трубникова происходит конфликт с односельчанами. В кульминационный момент своей речи он говорит: «А ну, бабы, закрой слух!» и демонстрирует мужикам всё богатство русского трёхэтажного мата. Если найдёте в Сети этот эпизод (а лучше посмотрите весь фильм целиком), вы удивитесь, как кинематографическими средствами передана убедительная сила крепкого мужского слова – при том, что ни одного слова здесь вообще не звучит.

Мат жалко

При полном цензурном запрете матерный язык в советское время существовал как язык интимный, язык для своей компании – в первую очередь в закрытых мужских сообществах. Это могла быть и армейская казарма, и кабинеты высоких партийных деятелей. В «оттепельный» период советской истории матерок стал звучать в среде творческой интеллигенции, о чём сокрушался поэт Евгений Евтушенко: «Интеллигенция поёт блатные песни. Поёт она не песни Красной Пресни…».

В 90-е блатные песни запели уже не в узком кругу, а с эстрады. А русский мат ворвался на страницы книг и периодики, на киноэкраны и театральные подмостки. Рождённое в эти годы народом-языкотворцем слово «беспредел» очень точно характеризует атмосферу социума эпохи: пределов нет, всё позволено. Всё позволялось и на этапе зарождения Рунета, который тогда был исключительно мужским и подчёркнуто брутальным. Никаких котиков, «девочковых» радостей и мамских сюсюканий – только хардкор, обильно приправленный матом.

Но что наблюдается в таком языковом раскрепощении? Мат становится фоновым, употребляется «для связки слов в предложении» и… неизбежно теряет силу, выразительность и своеобразную красоту. Журналист и поэт Ян Шенкман так охарактеризовал это явление: «Мат жалко. Когда он на каждом шагу, в этом нет никакого смысла. Это очень сильное экспрессивное средство. Когда нет табу, нет и никакого удовольствия нарушать их».

Обесцениванием обсценной лексики страстно возмущался известный профессор-литературовед Пётр Николаев, ветеран Великой Отечественной войны: «Вот утверждают, дескать, на войне ребята бросались в атаку, выкрикивали: «За Родину! За Сталина!». Но во время бега невозможно произнести этой фразы – дыхания не хватит. Бежит мальчик семнадцатилетний и знает, что погибнет. После каждой такой атаки во взводе погибала половина. И они выкрикивали мат. Они спасались этим, чтобы не сойти с ума. Есть мат, который священен. Когда идут по улице молодые разгильдяи с бутылками пива, и девчонки рядом ругаются, у меня это вызывает рвотные чувства, потому что я воспринимаю это как оскорбление по отношению к мату, с которым погибали дети России».

Удивительно, но как бы ни детабуизировался матерный язык в современной массовой и с претензией на элитарность культуре, в бытовом общении, мы всё равно ощущаем запретность, «особость» этой лексики. В самом деле, разве сопоставимы русские ругательства с английским shit, немецким Sheisse, французским merde? Если бы умный и циничный Шнур в своих песнях упоминал бы лишь отходы человеческой жизнедеятельности, разве подпевали бы ему на концертах тысячи представителей офисного пролетариата, выплёскивая вместе с ядрёными матами всю агрессию и неудовлетворённость? То же самое, кстати, происходило с нашими предками на представлениях уличных скоморохов в седое средневековье, когда народный любимец Петрушка посредством самых крепких выражений расправлялся с обидчиками простого люда.

Русский мат действительно особенный. По яркой экспрессивности, богатству словообразовательных ресурсов, разнообразию синтаксических конструкций ему нет равных в мире. В нашем языке он подобен острой приправе, которую следует употреблять с великой осторожностью, да и отнюдь не в каждом блюде использовать можно. И хорошо бы оставить матерные слова там, где им самое место – на поле русской брани. А в мирной жизни как‑то обходиться без этого поистине смертельного оружия.


Экспертное мнение

Александр Гончаров
Александр Гончаров

Ну, не бить же их по губам

Школьные учителя долго искали варианты того, как донести до детворы, что мат – это плохо и некрасиво. Как известно, в школьной среде морализаторство и душеспасительные беседы при неправильном выборе интонации могут дать обратный результат. А бить матерщинника по губам (как это практиковалось в не столь давние времена) – непедагогично. И даже противозаконно.

Впрочем, один из прогрессивных белгородских педагогов – учитель физкультуры Александр Гончаров – кажется, нашёл вариант.

«Знаете, чего больше всего боится школьник, который прилюдно использует мат? Он боится показаться слабым. Он думает, что «крепкое» слово делает его «крутым» и сильным. А я просто объясняю ему, что бранная лексика – это удел слабаков. Человек бьёт по гвоздю, но попадает по пальцу – какая у него реакция? Правильно, он матерится, потому что в момент острой боли ощущает свою слабость и не способен себя контролировать. Вот и пацан, который использует мат «для связки слов», тоже выглядит слабаком. Когда ты не можешь найти нормальное слово для выражения своей обиды, боли, восхищения, любви или ненависти – это значит, что ты слабак. И, вы знаете, мне кажется, что девиз «Мат – выбор слабаков» в школьной среде работает. А вот образцово-показательный девиз «Мат – не наш формат» ассоциируется с кампанейщиной и работает плохо».


для комментариев используется HyperComments