26.06.2017, Понедельник 13:18
  • 59,66
  • 66,68
  • 2,29
5 декабря 2016 г. 10:56:18

По газетным вырезкам сравниваем, что ушло безвозвратно, а что осталось незыблемым монументом

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
«К тов. Иванову приблудился козёл». Жизнь белгородцев XX века в объявлениях

За 100 лет существования «Белгородская правда» стала своеобразной энциклопедией жизни. Читая её, можно понять не только идеи времени и экономическую ситуацию на нашей территории, но и то, как жили обычные белгородцы.

Скотина приблудная

Судя по «Белгородке» 1930–1950-х годов, много людей держало домашних животных. При этом они служили поводом для постоянного беспокойства их владельцев.

Во‑первых, терялись. Лошадь-конь с раной в корне хвоста, лошадь караковой масти, другая – с гривой на левую сторону, трёхмесячный кабанчик с порезанным ухом, жеребёнок с лысинкой на лбу, коровы, козы… Хозяева описывали в объявлениях приметы потеряшек и грозили, что нашедшие и укрывшие их люди ответят за это по всей строгости. Реже сообщалось, что животное увели, а ещё реже, что оно приблудилось. Податели последних объявлений сообщали, что просят забрать скотинку, например приблудившегося к работнику типографии Иванову козла, в пятидневный срок. В противном случае будут считать найдёныша своим. То же самое и с собаками всех пород.

Начитавшись этих историй, современник может представить тогдашний Белгород и его окрестности уменьшенной копией парка юрского периода, где зверьё свободно гуляло в поисках пропитания. Оказывается, не такое уж это преувеличение. В 1951 году исполком Белгородского горсовета даже принял решение об охране зелёных насаждений, где запрещал выпас скота без привязи и предписывал задерживать бродячую по улицам живность. Возвращали скот владельцам, взыскивая с них за день содержания коровы или лошади 20 рублей, овцы или козы – 10 рублей.

И уж если коснулись животноводческой темы, то надо вспомнить заголовки о колхозной скотине, в которой видели прямо‑таки сподвижников коммунистического строительства: «Конь служит делу обороны», «Своя шуба овцу не нагреет», «Свинья – главная машина по производству мяса», «Кролика – в каждый двор».

Ату его!

Довершали картину животного изобилия леса, в которых жили стаи волков. В 1934 году белгородский райисполком даже принял постановление «О борьбе с волками», в котором распорядился создать бригаду истребителей «из лучших охотничьих сил района», снабдив её порохом, картечью, пистонами. Облаву на волков объявляли в лесу Городище Шляховского сельсовета и в октябре 1951 года, в 1955-м, 1956-м годах.

Боролись и с менее опасными, но не менее вредными для сельского хозяйства грызунами. Белгородский заготпункт «Союзпушнина» принимал мехсырьё от сусликов, слепышей, хомяков и даже крыс. Ловцов для этого снабжали разными механическими приспособлениями. Расплачивались с поставщиками шкурок по‑разному: и деньгами, и промтоварами.

Шофёр для фаэтона

Очень интересно в разрезе времени выглядят некоторые объявления о вакансиях. Например, в 1934 году белгородскому мясокомбинату требовался… кишечник. Понятно, что не сам внутренний орган, а специалист по его разделке. Но забавно представить, что у кого‑то в трудовой книжке была такая запись.

Ушедшие сегодня, но популярные в 1930–40-е профессии: возчик, картотетчик, печник, специалисты по утильсырью. В это же время печаталось много объявлений о вербовке (с 1950-х годов «об организованном наборе рабочих») на строительство предприятий в Магнитогорске, Норильске, Красноярске, Харькове, других городах, а также на северные лесозаготовки. Приглашали кровельщиков, штукатуров, токарей, автоматчиков, зуборезов, чернорабочих. Им полагалась оплата проезда, командировочные за каждый день пути, а по приезде – жильё и подъёмные.

В номере за 1985 год встретилось приглашение на работу реставратора фильмокопий. Редкая профессия, но не вымершая – до сих пор числится в тарифно-квалификационном справочнике.

В лихие 1990-е на страницах газеты публиковали интервью с представителями возникших в духе рыночного времени свободных профессий: путан и челночников. Естественно, набора в эти сферы не было, но доходы и особенности службы обсуждались.

Интересно, что в «Белгородскую правду» и её типографию на протяжении почти всех 100 лет существования требовались корректоры и опытные фотоработники. А также водители. В 1933 году газета приобрела фаэтон с лошадью и, соответственно, нуждалась в возчике. А вот в 1956 году редакции уже нужен был шофёр 1-го класса на автомобиль «Победа».

Крапивная копейка

Что простому белгородцу могло пополнить его бюджет, помимо зарплаты, в советское время? Во‑первых, была система всевозможных закупок на предприятиях. Госпивзавод покупал у населения хмель культурный и дикий. Белгородский комбинат «Союзплодоовощ» принимал крапиву в 1935 году по цене 15 копеек за кило и щавель (по 25 копеек) при условии, что зелень «молодая, одни лепестки, без былок и травяной примеси».

Облпотребсоюз регулярно скупал цветочный мёд, мясо, растительное масло.

Из несъестной продукции был спрос на речную ракушку, которую приобретала в 1950-е промышленная артель «10 лет Красного Октября».

«Заготживсырьё» всячески стимулировала хозяев подворий и охотников на сдачу мяса и шкур от домашних и диких животных.

В 1970-е годы Дмитротарановская семеноводческая станция приобретала семена многолетних трав.

Плюс макулатура и металлолом, пункты приёма которых были во многих населённых пунктах. В общем, при желании всегда можно было организовать себе приработок.

Кроме того, в Советском Союзе действовала система сберегательных касс, где на вклады капали проценты (киношный лозунг «Храните деньги в сберегательной кассе» не анекдот, а правда жизни), и государственных займов. Последние с 1920-х годов пополняли бюджет страны за счёт средств граждан. Существовало два вида займов: процентный и беспроигрышный. В первом случае государство брало у населения в долг деньги на 20 лет под 4 % годовых. Во втором – четырежды в год облигации разыгрывали по принципу лотерейного билета. По задумке организаторов, за 20 лет выиграть должна была каждая облигация, а вот какую сумму – решал случай.

Были среди белгородцев обладатели крупных выигрышей. Так, в 1930 году Наталья Латышева из колхоза им. Литвякова Непхаевского сельского совета за 25 рублей купила облигацию третьего индустриального займа. А в 1933-м выиграла по ней 2 500 рублей. На эти деньги в то время можно было купить пять домов, но женщина решила всё положить на сберкнижку. Многие люди в то время просто не верили в возможность такой халявы, не берегли облигации и не проверяли их. И пример Натальи должен был вдохновить народ на участие в программе госзайма.
Итоги розыгрышей печатали в газете вплоть до 1980-х годов.

Ешьте рыбу!

Понятно, что за сто лет ситуация с продуктами и товарами менялась много раз. Говорить, что когда‑то было хорошо, а теперь всё плохо или наоборот, конечно, неправильно. Поэтому остановимся на фактах, задокументированных газетой.

А они гласят, что для того чтобы в 1930-е годы купить чулки, рубашку или отрез на платье, нужно было внести в Горторг аванс. Когда товар поступал, печаталось объявление о прибытии мануфактуры. Если оставались нереализованные вещи, вновь приглашали покупателей. Из доступного перед войной в объявлениях фигурируют телеги, колёса, пожарные бочки, шорные и гончарные изделия.

В послевоенных номерах, безусловно, привлекают таблицы снижения цен на продовольствие и промышленные товары. Например, в 1953 году на 50 % снизили стоимость овощей и фруктов, а мяса, хлеба, масла и яиц – на 10 %. Из промтоваров существенно (на 30 %) подешевела лужёная железная посуда, остальная продукция – от 7 до 10 %. Пусть это было немного, но представляю, как приятно было читать такие новости людям.

В 1956 году«Белгородская правда» сообщила, что во всех крупных продмагах областного центра появилось цельное молоко, а также творог, простокваша, сметана. Тут же на всякий случай размещался телефон областного управления торговли, куда можно было пожаловаться на плохое качество продукции.

Вы не поверите, но в начале 1970-х народ буквально уговаривали есть рыбу! В объявлениях о продаже свежемороженой скумбрии и ставриды белгородским хладокомбинатом и рецепты печатали, как её готовить, и количество витаминов перечисляли. Судя по всему, народ не сразу проникся любовью к новому продукту. Как и к соевым бобам в томатном соусе, которые несколько месяцев подряд усиленно рекламировала облконтора без названия.

В 1990-е годы объявления в газете предлагали горожанам менять сахар и сгущёнку на ткани, ковры и автомобильные краны. За растительное масло можно было получить мопед, итальянские сапоги готовы были отдать за 15 кг телятины. Бартер правил балом – менялось всё на всё, продавалось непродаваемое. Например, очередь на стенку «Белгородская» или холодильник. Ваучеры меняли (во всяком случае, пытались поменять) на машины всех марок и квартиры. Огромным спросом стали пользоваться дома в сельской местности с большими огородами.

Москву – на Белгород

Что же касается того, насколько популярен был Белгород как место для переезда, ответим – всегда, а в 1990-е годы – особенно. После развала СССР печатали десятки объявлений об обмене жилья в союзных республиках на белгородское.

Но это ещё что: до Великой Отечественной войны и сразу после победы люди довольно часто меняли московские и ленинградские квартиры на Белгород. Вот и думай: то ли пиетета тогда перед столицами не было, то ли у Белгорода был такой высокий рейтинг. Но, как показало время, в этом смысле областной центр не изменился. А вот будет ли виток истории по другим житейским вопросам – посмотрим. Во всяком случае, зафиксирует эти события «Белгородская правда» обязательно.


для комментариев используется HyperComments