Размер шрифта:
Изображения:
Цвет:
26 апреля 2024,  09:00
 125

Отражение Великой Отечественной войны в произведениях белгородских поэтов и писателей

К 9 Мая — дню Великой Победы — «Литературная гостиная» посвящает подборку лирики и прозы

Отражение Великой Отечественной войны в произведениях белгородских поэтов и писателейФото: Владимир Юрченко
  • Белгородские известия
  • Белгородские известия

Сами фронтовики, их дети, внуки, литераторы Белгородской области чутко, тонко, искренне отзываются в своих строках о событиях тех лет. Участник Великой Отечественной войны, почётный гражданин Белоруссии, поэт Леонид Кузубов как‑то написал: «Все нынче пишут о войне, И не писать о ней непросто, Чтоб мир был прочен на земле, Все нынче пишут о войне». В этих строках — человек, прошедший фронтовыми дорогами, тот, кто выплёскивал на бумагу свои воспоминания об ужасах боя, о крепком солдатском плече, о том, как и чьими силами совершались ратные подвиги.

Иван Мишенин

«Воспоминания об Отечественной войне связаны, как правило, с какими‑то неординарными боевыми действиями или с героическими поступками наших воинов. А мне, бывшему фронтовику, больше приходят на память не героические люди, а рядовые участники войны. Они не совершали боевых подвигов, но их поступки граничили порою с героизмом и надолго западали в душу. Жаль, что мы редко пишем о таких людях, вспоминаем о них случайно, а то и вовсе не вспоминаем, опасаясь, что наши рассказы могут показаться кому‑то вымыслом. Признаться, мне и самому сейчас слабо верится в то, что я видел и пережил вместе с героями моих маленьких повествований», – рассуждал Иван Мишенин, прошедший войну от Сталинграда до немецкого Шнейдемюля, член Союза писателей и Союза журналистов России. Дважды раненный и контуженный, несколько раз спасшийся из горящего танка, он нашёл место в своём творчестве и для фронтовой романтики

Отражение Великой Отечественной войны в произведениях белгородских поэтов и писателей - Изображение

Фронтовая романтика 

… После Сталинградской битвы нас, «безлошадных» танкистов, разбросали по разным фронтам. Я попросился на Воронежский фронт, который вёл бои на моей земле – Курской области. Мне не терпелось узнать, что стало с моим селом и родителями, пережившими немецкую оккупацию.

Наша 86-я отдельная танковая бригада, куда меня определили, располагалась вблизи районного центра Ракитное.

В тридцати километрах от него – родное село Теребрено, на северной окраине которого проходила линия фронта. На Теребрено была нацелена 100-я пехотная дивизия Воронежского фронта. Её‑то и должна была поддерживать наша танковая бригада в случае наступательных или оборонительных боёв. Судьба благоволила мне.

Наша рота лёгких танков Т-70 имела три танка и расположилась в хуторке Анновка. От безделья мы бродили по ближним местам в поисках приключений. На опушке одного леска, в овраге, я обнаружил две лисьи норы. В одной из них обосновался выводок из шести лисят, которых я взял на попечение, подкармливая их американскими сосисками. Подключил к моей проблеме повара. Тот с зубовным скрежетом помогал мне, так как на каждого лисёнка полагалось две сосиски. Многие экипажи знали про мою затею, и поэтому практически никто не «скулил».

Но недовольные возникают в любом деле, поэтому, видимо, меня включили в группу по приёмке поступающих в часть новых танков, чтобы укротить мою любовь к дикому живому миру.

Однажды, возвращаясь в бригаду на полученных танках, на одном из мостиков через речушку мы попали в затор. На мосту стоял «виллис», в моторе которого копался шофёр, а чуть поодаль – штабной крытый фургон с радиостанцией. Группа офицеров травила, видимо, фронтовые байки и не обращала никакого внимания на подошедшую колонну танков. Мне было приказано шугануть их с моста. Я подбежал к мосту и с ходу «понёс»:

— Эй, славяне, а ну‑ка убирайте колесницу с моста, о свободите проезд!

В ответ – смех! Я – снова, но уже более серьёзно:

— У меня приказ генерала Катукова доставить танки в положенный срок в часть, иначе он открутит мне башку…

Мои «противники» продолжали смеяться, кивая головами в сторону человека, поднимавшегося из‑под моста на дорогу. Я не успел отреагировать на их очередной гогот более грубой литературой, как этот незнакомец легко вбежал наверх и смело подошёл ко мне, весело улыбаясь.

— Так уж он и приказал, этот ваш генерал?

— Да, так и приказал! Вы не знаете нашего генерала, – заговорил нелепо я.

— А вы знаете? – перебил он меня и расстегнул молнию комбинезона. Увидев генеральский китель, я опешил.

— Ладно, лейтенант, на войне как на войне, всякое бывает, из какой части?

Я приободрился и выпалил:

— 86-я отдельная танковая бригада!

— Знаю… За боевитость хвалю, но грубословить не нужно.

В это время «виллис» загрохотал и съехал с моста:

— Вот видишь, дорога свободна.

Он козырнул мне и сказал тепло:

— Удачи тебе, лейтенант, а полковнику Агафонову передавай привет!

— От кого, товарищ генерал?

— От генерала Катукова!

Я опешил, открыв рот, но не нашёлся, что ответить…

Впоследствии я ещё три раза встречался с Катуковым, и каждый раз он спрашивал:

— Лейтенант, не подскажешь, где мы с вами встречались?

— На фронте, товарищ генерал, где же ещё? – застенчиво отвечал я, стыдясь нашей встречи у моста.

Ваш браузер устарел!

Обновите ваш браузер для правильного отображения этого сайта. Обновить мой браузер

×