Размер шрифта:
Изображения:
Цвет:
23 ноября 2021,  12:16

Война – ад для всех. Почему в сельском музее чувствуется дыхание прошлого

Война – ад для всех. Почему в сельском музее чувствуется дыхание прошлогоФото: Ольга Бондарева
  • Белгородские известия

Неформальные (и неофициальные) провинциальные музеи, как правило, небольшие, но ёмкие и очень живые. Их создателем и экскурсоводом чаще всего выступает один и тот же человек, который знает подноготную каждой условной ложки или экспоната-черепка. От его энтузиазма в принципе зависит существование музейного собрания, его развитие и интерес к нему общественности.

Именно таким человеком является руководитель поискового отряда «Святая Русь» Сергей Тулинов, основавший в родном селе Гостищево музей боевой славы. Простой водитель по профессии, он горит поисковым делом, копает во всех смыслах глубоко и хорошо знает, как война открывается собирателям её артефактов.

Картины немирной жизни

«Позавчера мы подняли снаряд, который выжигает вокруг себя всё в 50 метрах. И ты понимаешь, что он не просто упал, от него живые люди горели. Или отлетит такой кусок железа, – Сергей Алексеевич берёт в руки увесистый осколок снаряда, – что от человека останется? Или идёшь по полю, видишь, какой силы был миномётный обстрел, реально представляешь, как тяжко ребятам пришлось, и понимаешь, что война – это ад».

Под тяжёлым грунтом, словно под саркофагом, сохраняются не просто останки или предметы, а целые сюжеты о жизни и смерти.

«Сидели, например, немцы – принесла их к нам нелёгкая – пили розовое вино. Тут оп – снаряд. И всех восьмерых наповал. Одна бутылка вдребезги, а полбутылки уцелело, – Тулинов восстанавливает картину, увиденную при раскопках, и демонстрирует стеклянное доказательство пира почти 80-летней давности».

А тут, в рамке, предсмертная записка со следами крови, найденная при одном из наших бойцов: «Если меня найдут убитым, прошу сообщить семье по этому адресу… Прощай, семья, прощайте все, я умер за Родину. Портнов». И сразу рисуется, с какими чувствами, в какой обстановке писал её человек, предвидящий свою гибель.

Земля тяжело отдаёт эти свидетельства поисковикам.

«Летом, в жару, копать невыносимо – она как камень. Вырубаем сначала брикеты топорами, потом лопатами работаем. Копаем глубоко, вот так примерно, – рослый Сергей Алексеевич прикладывает руку к груди. – А потом ещё всё засыпать надо. Тяжело это – не каждый выдержит».

Поэтому в отряд периодически приходило и уходило много разного люда. Те, кто остался, руководствуются простым побуждением: «Если не мы, тогда кто?» Сегодня в «Святой Руси» 16 мужчин от 18 до 55 лет из Строителя, Белгорода, Корочи, Северного. Из Гостищево Тулинов один.

Война – ад для всех. Почему в сельском музее чувствуется дыхание прошлого - Изображение Фото: Ольга Бондарева

Кто‑то свой

А началось всё в 2013 году. В соцсетях проскочило обращение московских поисковиков о том, что под Смоленском они подняли останки бойца по фамилии Волобуев. Искали его родственников из соседней Волобуевки.

«У меня мама оттуда, деревни той давно нет. Думаю, поеду заберу его, здесь похороню. По‑любому это кто‑то свой, родня. Но поехать сразу не получилось, а немного позже встретился я с Андреем Фетисовым, руководителем московского поискового отряда «Застава святого Ильи Муромца». Пообщались, и я понял, что надо нам тут свой поисковый отряд создавать», – рассказывает Сергей Алексеевич.

Поначалу (как раз в ноябре упомянутого года) присоединились к нему шесть человек. Приходилось первопроходцам несладко: ни опыта, ни оборудования нормального.

Сейчас «русичи» техникой обросли: рамки есть, глубинные металлоискатели. Всё приобрели за свои деньги. Сами же задорого покупают кадры аэрофотосъёмки, которую немцы делали, чтобы определить дислокацию наших войск. Накладывая их на современные карты, поисковики устанавливают места раскопок. Также за собственные средства отремонтировали под музей два помещения в бывшей сельской библиотеке, ещё в двух планируют ремонт.

«Поэтому хотелось бы обратиться к белгородцам, которые имеют желание и возможность помочь в этом деле. Мы стараемся не для себя. Плату за вход не берём, все расходы по содержанию музея несём сами: восстанавливаем, приводим в нормальный вид выкопанные военные артефакты, что‑то докупаем. Едут к нам семьи, классы учеников из разных районов. Дети могут потрогать экспонаты, посмотреть, как выглядел блиндаж, был устроен быт солдат, оценить, насколько физически и морально сложно было шагать много километров с тяжёлым оружием в руках. Все наши находки работают на то, чтобы люд понимал, как страшна и безжалостна война», – делится Сергей Алексеевич.

Война – ад для всех. Почему в сельском музее чувствуется дыхание прошлого - Изображение Фото: Ольга Бондарева

Но, помимо финансового, беспокоит руководителя отряда и административный вопрос: пустовавшее несколько лет помещение библиотеки местная администрация выделила клубу с нулевой арендой на пять лет, два года уже прошло. Вкладываясь в ремонты, развивая музей, конечно, хотелось бы заручиться долговременными гарантиями своего пребывания в здании.

«Надеюсь, что руководители пойдут нам навстречу, продлив договор на более долгий срок», – делится Сергей Тулинов.

Самих же гостищевцев в необходимости военного музея убеждать не надо: в 1943-м здесь, на подступах к Прохоровке, горело всё, что могло, ямы от мин до сих пор напоминают о страшных боях.

«Именно с Гостищево мы начали свои поиски. Недалеко от железнодорожного переезда была свалка, запущенное, поросшее место. Под ним мы и обнаружили останки 62 бойцов. Потом их перезахоронили в центре села, в братской могиле. Идентифицировать удалось только двоих по солдатским медальонам. Но они были в таком плохом состоянии, что на это потребовалось почти пять лет работы специальной московской лаборатории. К счастью, сын одного из солдат и дочь другого живы. Они наконец‑то узнали правду о своих родных, которые числились пропавшими без вести».

Война – ад для всех. Почему в сельском музее чувствуется дыхание прошлого - Изображение Фото: Ольга Бондарева

Ложка, финка и максим

Сергей Алексеевич продолжает экскурсию по музею, рассказывая, из какой именно местности (а отряд ведёт поисковую работу по всей стране), при каких обстоятельствах найдены те или иные предметы. Мальчишек, конечно, заинтересуют лопасть самолётного винта из болот на границе с Эстонией, пулемётная лента от максима, лимонки, автоматы, пистолеты.

Меня же больше тянет рассмотреть то, что характеризует фронтовое бытие: запечатанную стеклянную фляжку с водой (!), другую, алюминиевую, простреленную, нательные крестики (не было на войне атеистов, чтобы там ни говорили), ложки, погнутую оправу очков и кольца, сделанные из гильз. Или послушать на патефоне песни военных лет у пылающей буржуйки и попытаться понять, как люди выживали, о чём мечтали и во что верили.

А ещё в этом небольшом музее чувствуешь, насколько сильным было не только физическое, техническое, но и идейное противостояние между воюю­щими сторонами.

«Пока ты на фронте проливаешь кровь, твои дети голодают и стонут от непосильного труда. Кончай бессмысленную борьбу», – читаем немецкую провокационную листовку, которая била по больному, пытаясь перевернуть сознание красноармейцев.

Что могло ей противостоять? Письмо из родного дома, полковое знамя, плакат с Родиной-матерью, портрет Сталина. Или штык-нож в голенище солдата.

«Это вообще‑то нетипично было для наших бойцов, характеризовало человека по‑особому, – поясняет Сергей Алексеевич. – Но понятно, что сдаваться просто так он не собирался».

Он и не сдался, оставшись безымянным под толщей родной земли, как сотни тысяч других защитников. Неизвестно, сколько придётся её вскрывать неравнодушным поисковикам, чтобы всем воздать должные почести, но останавливаться и прекращать делиться с нами своими находками они не собираются.

Контактные данные Сергея Тулинова находятся в редакции

Ваш браузер устарел!

Обновите ваш браузер для правильного отображения этого сайта. Обновить мой браузер

×