Картина не была куплена на аукционе за сумасшедшие деньги. Более того, любой художественный критик наверняка найдёт в ней изъяны. Ценность «шедевра» в том, что я создал его своими руками за пять часов на занятиях по правополушарному рисованию.
Шарим правым полушарием
В один из воскресных дней я прихожу в назначенное место и оказываюсь в компании четырёх очаровательных «правополушарных рисовальщиц». Перед занятием «сэнсэй» Мария Рахнева предупреждает, что рисовать нам придётся не привычными кистями, а мастихинами –металлическими лопатками, которыми масляную краску наносят на холст. Кто видел мастерок каменщика, легко представит себе и мастихин – это то же самое, только раз в десять меньше. Однако маша не спешит выдавать нам «орудия труда». Она усаживает нас за стол и предлагает выполнить несколько несложных упражнений на бумаге с помощью обычных карандашей. Начинаю задавать вопросы:
– Маша, а почему рисование называется правополушарным? И к чему все эти «прелюдии» с упражнениями? Давай уже маслом писать!
– Всему своё время, – улыбается наша наставница. – Упражнения нужны для того, чтобы «подключить» к процессу рисования правое полушарие мозга. В жизни мы в основном опираемся на левое, рациональное полушарие – мы привыкли делать это во время учёбы в школе, университете. А вот за креативные способности в нашем мозгу отвечает его сосед справа. Как раз с помощью правого полушария мы и будем рисовать. А пока выбираем себе картинку для образца.
С детства люблю море, паруса и корабли. Неудивительно, что в роли эталона я выбираю морской пейзаж с парусной регатой. Но тут мне в голову приходит крамольная мысль:
– Маша, погоди, но ведь если мы будем копировать картинку, это будет не совсем рисование. Это срисовывание какое-то получается.
В ответ – снова улыбка и по-буддистски спокойный ответ:
– Заметь, каждый сам выбирает себе картину для воспроизведения, никто никому ничего не навязывает. Если тебе нравится море, никто не заставит тебя рисовать корзину с апельсинами. Образец необходим ещё и потому, что тебе в ходе занятия потребуется моя помощь, и я должна знать, что конкретно ты рисуешь. В противном случае я не смогу помочь, подтолкнуть в нужном направлении. Сразу нарисовать что-то своё могут лишь те, у кого есть опыт работы с маслом.
Улыбаемся и мажем
Мой опыт работы с маслом заключается лишь в намазывании бутербродов. Встав перед белым холстом, я даже не до конца представляю масштаб предстоящей работы. Мысль о том, что я поторопился с выбором прототипа, не даёт покоя – с каждой секундой задача кажется мне всё более сложной.
– Не переживай, – успокаивает меня маша, делая на холсте несколько смелых мазков тёмно-синей краской. – В начале занятий все говорят себе: «У меня не получится». Ведь почти у каждого был опыт рисования, многие пробовали, но получалось чаще всего плохо. Память о негативном опыте – это всё «диверсии» левого полушария.
– У тебя на занятиях не было случаев, когда у людей не получалось рисовать, они всё бросали и уходили?
– Нет, и не будет.
– Откуда такая уверенность?
– Если человек пришёл, значит, он хочет рисовать. Научиться рисовать по канонам и законам, которые преподают в художественных школах, за одно занятие невозможно. Но ведь совсем необязательно следовать правилам! В этом и есть главная фишка творчества – в нём нет объективности. Конечно, если на твою картину посмотрит художник, то он вполне может сказать – вот здесь у тебя нарушена геометрия, а тут неправильно построена перспектива. Но ты можешь ему ответить: «Чувак, я так вижу!»
– А сама ты училась в художественной школе?
– Да, в начальных классах школы я занималась в «художке». Сразу скажу – я её не закончила. Все эти рамки, правила – они не то, чтобы давили, но мне было попросту неинтересно – это во-первых. Во-вторых, наша система образования устроена так, что если на занятии 15 человек, то все делают одно и то же – рисуют кувшин, например. При этом они должны придерживаться алгоритма – нарисовать несколько окружностей, соединить их линиями. Для меня это была пытка. Я старалась побыстрее вымазать руки, чтобы почаще выходить их мыть – настолько мне было скучно на занятиях. Но, справедливости ради, навыки, которыми я могу поделиться с другими людьми, «художка» мне дала, – Маша быстро и точно поправляет на моём холсте контур паруса яхты.
Эгоистическое рисование
Пять часов занятия пролетают как несколько минут. Делаю последние штрихи и отхожу на пару шагов, едва не натыкаясь на Машу, которая со стороны наблюдает за нашим творчеством.
– Маша, скажи, а вот если бы у одного из нас что-то не получалось, ты бы пришла на помощь? – продолжаю доставать учителя вопросами.
– Не факт. Это своего рода психологический тренинг: если я вижу, что люди сдаются, я не подхожу и не подбадриваю их. Важно, чтобы человек сам преодолел этот кризис. Такое происходит почти у всех, но по-разному проявляется. Объясняется это просто: человек попадает в необычные условия и боится потерпеть поражение. Но через это нужно пройти.
– А что тебе говорят люди, которых ты научила рисовать?
– Наверное, самый распространённый отзыв: «Спасибо! Я и не знал, что умею рисовать!» Есть люди, которые говорят, что теперь они могут вообще всё. До занятий были скованы, не верили в свои силы, думали, что у них ничего не получится. А тут начинает получаться, они расслабляются и понимают, что могут больше.
– Не думала устроить выставку работ своих учеников?
– Нет.
– А почему?
– В картину человек вкладывает что-то своё, каждая очень индивидуальна. Опять же, выставка подразумевает какую-то внешнюю оценку. А в нашем случае важно, чтобы человек рисовал как раз не на оценку, и ни в коем случае не на подарок. Ко мне несколько раз приходили, чтобы нарисовать картину в подарок для шефа или порадовать мужа. Это неправильно, ведь если ты хочешь, чтобы твоя работа понравилась кому-то, ты не сможешь расслабиться. А это одно из главных условий. Не нужно стараться кому-то угодить. Это занятие исключительно для себя любимого. Я бы даже сказала, что курсы стоило бы назвать «Эгоистичное правополушарное рисование», – улыбается Маша.
…Картина с парусниками занимает почётное место в нашей с супругой спальне. А я теперь уверен, что умею не только рисовать. Я теперь вообще всё могу!
