Размер шрифта:
Изображения:
Цвет:
20 июня 2019,  15:25

Это самое лучшее место. Почему жители Красного так любят своё село

Это самое лучшее место. Почему жители Красного так любят своё селоФото: Владимир Юрченко
  • Белгородская правда

В командировках по сёлам и деревням чувствую себя бодрее, а в городе – разбитость с утра. Оказываясь в районах, мысленно примеряю на себя окружение и среду. Шарм любого села в том, что там кругом горизонт и почти нет гнетущего бетона. А природа – только протяни руку из окна.

Там может не быть инфраструктуры, зато все знают друг друга по имени. Все свои. И тихость. От места, где живём, зависят здоровье, настроение, достижения, мироощущение, утверждают психологи. Недавно, кажется, нашла своё место.

Ёшь тваю каталку!

Показал нам его Егор Глазунов, эколог, краевед, писатель и журналист, хозяин этнического музея в хуторе Сторожевое под Прохоровкой. Несколько лет назад он сбежал из Белгорода «на землю». Устроился недалеко от Звонницы. А нам предложил съездить в своё родное село Красное.

«Красное стало заселяться в середине XVII века малороссиянами и казаками-черкасами. Первыми были Тяжловы, Багровы, Гончаровы, Лукьяновы, Глазуновы. Тогдашние Федоты, Кирьяны, Климы, Афони со своими Ганями, Фенями, Фросями, Горпенами и Маланьями селились на порядках (улицы, участки): Хламовка, Кукуевка, Головка, Драный, Висожары. Кое‑какие названия порядков дошли до нашего времени», – рассказывал Егор Гаврилович.

Всю дорогу он работал для нас экскурсоводом. Автор двух десятков книг о своей малой родине, защите живого мира делился с нами тем, что сам накопал, открыл из истории. Такое, что заслушаться можно.

«Коль осели здесь украинцы-хохлы, малороссы-кацапы, черкасы-казаки, белорусы-бульбаши, то и язык сложился колоритный, что солянка или винегрет. У нас в Красном говорили не медведь, а мядведь, не мешок, а мяшок. Чашка широкая называлась миской, чугун – чаун. Окрошку называли квасом. Часто «съедали» или заменяли буквы. Казать вместо сказать, ишшо – ещё».

Матом не ругались. Однако хлёсткие слова вылетали: балда, бес, долбня, змей, тварь, утюг, лапоть, шляпа…

«Бывали такие говорные завороты, что порой не понять: «Ёшь тваю каталку! Какая дож лупя, пряма з вядра, прорва с нябес» или «Манька, Устинька, давай-кя поишымси». Или ещё: «Тять! Колька дярётся дрыном», – жалуется сынок отцу. Тот отвечает: «Няхай тока папробуя ударя. Я яго как жмахну, кубарем пяряверница», – экскурсовод будто катал на языке каждое слово, как леденец, и заразительно смеялся.

Татьяна Кузнецова Татьяна Кузнецова / Фото: Владимир Юрченко

Маршал Победы в Красном?

В 1886 году в селе Красное вместе с хутором Думный проживало 1 827 человек. Сегодня – 180. В позапрошлом веке местная церковь Дмитрия Солунского и начальная школа считались наиболее крупными в волости. Деревянный храм разобрали во время Великой Отечественной. Новый – только собираются ставить, нашлись добрые люди из местных.

Когда на Третьем ратном поле России горели небо и земля, в Красном дислоцировалась 183-я стрелковая дивизия, подразделения которой освобождали Прохоровку. Фашисты обстреливали село из дальнобойных орудий из Прохоровки – тут расстояние шесть–семь километров.

«Я родился в 1942-м. Однажды при таком обстреле в тряпье забыли меня. С войны в село не вернулись 300 мужиков. Мой отец пропал без вести», – сообщил Егор Гаврилович.

Десятка два старожилов-односельчан рассказывали Глазунову, что 13 июля 1943 года здесь побывал легендарный маршал Георгий Жуков. Ужинал и ночевал.

«Одни говорили, что разместился он в хате Федосьи Тяжловой. Другие – в доме Федченко. Утром поехал в госпиталь в Подольхи, подбодрить раненых солдат», – продолжал Егор Гаврилович.

Егор Глазунов Егор Глазунов / Фото: Владимир Юрченко

Королёв порядок

Красное. Глазунов везёт нас к своему товарищу детства, соседу по улице Алексею Зенину, фермеру-художнику, заслуженному работнику культуры. Улица Лесная – читаю на домах. Дорога вниз, вниз. Пролетев под зелёной аркой серебристых тополей, останавливаемся.

Чёрная молодая кошка расстилается у меня под ногами, переворот на спинку, потягушечки и обратно.

— Дождь будет, – на минуту становлюсь синоптиком.

— Нет, она кавалера зовёт, – заявляет эколог Глазунов.

И кот действительно вырастает возле подружки.

Через дорогу на большую нашу компанию смотрит корова, по брюхо в траве. В сочном от красок яру – пруд с птицей. На горизонте белеет пирамидка храма Петра и Павла в Прохоровке. Небо и поля, поля. Хозяин этой картины мира стоит у синих ворот в аромате калины-невесты.

«Вечером здесь ещё лучше. Лягушки с соловьями устраивают концерты. Храм подсвечивается и парит в воздухе, а там пониже спуститься – Звонницу увидишь», – разговор легко завязался.

— Есть название у этого места?

— Королёв порядок, со старины осталось. Или Королёвка. В селе дедов моих почему‑то звали королями. Когда сюда были посланы на охрану рубежей служилые люди, в их числе были такие рейтары – знатные военные. Род Зениных от них пошёл. Это выяснил сын, когда сделал генеалогическое древо семьи, – поделился Алексей Петрович.

Алексей Зенин Алексей Зенин / Фото: Владимир Юрченко

Где раздетые женщины?

— У вас, наверное, кисти не успевают высохнуть. Кругом такая красота. Что побеждает в споре: фермерство или творчество?

— Творчество.

Зенин лукавит, землю он любит, как и свои картины. В бизнесе он с 1993 года. Обрабатывает 300 гектаров, как ушёл из художественной мастерской, где много лет после армии и художественно-оформительского училища выводил лозунги: «Ленин и партия близнецы-братья», «Мир, труд, равенство, братство».

А дома было другое художество.

«В Прохоровке открывался Дом ремёсел, – вспоминает художник. – Я дал несколько своих картин, в том числе с обнажёнными женщинами. После открытия сотрудники Дома мне рассказывают, как всё прошло. Приехал один очень известный человек в области, говорят, а мы твоих голых баб сняли, убрали подальше. Вот он ходил-ходил, смотрел-смотрел, а потом и спрашивает: «А где раздетые женщины Зенина?». Пришлось предъявить. И он распорядился: «Повесьте – это искусство».

Алексей Петрович ведёт в свою художественную галерею на огороде. Он хочет назвать её «Жемчужиной рая».

«Это то, что останется после меня», – говорит он.

Я боюсь этого приглашения. Потому что, если не понравится, придётся врать из уважения к хозяину. Чистая, светлая просторная комната, по периметру уставленная такими же картинами и иконами. Класс!

Его портрет Столыпина висит в музее МВД России, пейзаж с видом Прохоровки понравился Рамзану Кадырову, много полотен купили в Москву, Италию, Германию. Картины Зенина выставлялись в музее ­«Третье ратное поле России» и художественном музее в Белгороде, постоянная действующая выставка работает в биб­лиотеке Николая Рыжкова в Прохоровке.

«Мне нужен кредит – довести до ума галерею, но банки отказывают. За две недели я объездил их 11. Хотел ещё взять денег на строительство часовни в Красном. Банки требуют поручителей или залог», – Алексей Петрович разводит руками.

Он говорит это, стоя напротив своих икон Святой Троицы, Иисуса Христа, Богородицы, Николая Чудотворца, ­Иоасафа Белгородского. Услышит ли кто‑нибудь его просьбу?

На память Зенин подписывает нам свой альбом с картинами.

Это самое лучшее место. Почему жители Красного так любят своё село - Изображение Фото: Владимир Юрченко

А зовут меня Мария…

Едем дальше по селу. Нашего фото­графа привлекают старые живописные колодцы, в селе нет водопровода. Делаем остановку. Из магазина навстречу идут женщины. Одна из них звонко окликает Глазунова. Оказалась одноклассница эколога Мария Кобзева.

«Егор, заезжайте к нам. Я хлеба напеку. Дубы тянутся, калина цветёт, яблоки с прошлого года сохранились, я их вместе с бураками храню, вкус держится лучше. 30 вёдер картошки посадили нынче, огорода полгектара», – скороговоркой выпаливает одноклассница.

Она так улыбается, что и ты невольно тянешь уголки рта. Сообщила: мама была великой песенницей, могла за пояс заткнуть десяток басовитых мужиков на «музыкальном ринге». Сама Мария – частушечница. Сочиняет тексты, как реперы, с ходу. Есть и про Порошенко. И про себя.

«С неба звёздочка упала на прямую линию. А зовут меня Мария, Кобзева фамилия. Всё хочу к Якубовичу попасть на «Поле чудес», да заявку некогда послать», – опять смеётся.

Однако жизнь в большом городе её никогда не привлекала:

«Зимой ещё недельку–другую могу пожить в Белгороде. А летом каб­луки проваливаются в асфальт, такая жара. Думаю, когда же я деньги потрачу да домой уеду».

Самое лучшее место

За кладбищем с золотым солдатом на постаменте поворачиваем налево. В окна редакционной машины летит композиция кукушки и соловья из леса справа. Встречается много молодых кедров. Их высаживают приезжие из Перми и Питера, которых в селе называют «зелёные». На лугу пасётся белый стреноженный конь. Село такое нарядное, ухоженное, прибранное.

«Пойдём на захоронение, – предложение Татьяны Кузнецовой звучит так, что нельзя отказаться. – Но вначале я вам покажу свою усадьбу. Мои друзья говорят: «Что ты тут сидишь? В Европу надо ехать». Они меня не понимают, я – их. По‑моему, это самое лучшее место».

Кандидат педагогических наук ­Татьяна Николаевна уроженка Красного. Рано сделала карьеру, в 25 лет стала секретарём райкома партии по идеологии. До 2013 года работала в БелГУ профессором кафедры социальной работы, выпускала журнал «Добродетель». Считает, родовая усадьба – место силы, которое помогло вылечиться, когда доктора почти махнули рукой.

«Основатель усадьбы – мой дед Дмитрий Андрианович, участник Первой мировой. Он был столяр и пел в церковном хоре. Несколько раз с другом пешком ходил в Киево-Печерскую лавру. Бутылочка воды, сухарики, лапти через плечо – и пошёл. В 1944-м упокоилась бабушка, а через 40 дней умер дед. Вот их могилы», – хозяйка показывает на два простых металлических креста под дубами.

Как в настоящем саду, здесь много сидячих мест из пеньков. Широкую лавку с круглёнными подлокотниками мастерил дед Кузнецовой, выполнена без единого гвоздя. В летней, пахнущей деревом кухоньке на коврике с достоинством переживает нашествие гостей рыжий аристократ кот.

Это самое лучшее место. Почему жители Красного так любят своё село - Изображение Фото: Владимир Юрченко

Это мой долг

Собираются черничные тучи. Берём зонтики, полиэтиленовые плащ-палатки и клеёнки. Идём через поле пешком, машине не проехать по влажной земле на захоронение. Дорогой Татьяна Кузнецова рассказывает о войне:

«Зимой 1942-го в Красное приехал мужик из Черновки. У нас тогда стояла 183-я стрелковая дивизия под командованием Костицына. В санях он привёз тела 14 молодых ребят в белых маскхалатах. При них не было ни документов, ни наград, ни ремней, штаны были подвязаны верёвочкой. Это были разведчики».

Земля мёрзлая, выкопать могилу невозможно. Житель села Яков Черкашин предложил похоронить их у себя на огороде, в погребе. С расчётом на то, что потом солдат перезахоронят. Весной пришли военные, но Яков Семёнович отказался выдавать красноармейцев. Потом старик умер. За могилой-погребом стали ухаживать другие сельчане.

Спустя много лет рассыпались от старости дом и погреб, а на месте, где лежали разведчики, вырос серебристый тополь. Если бы не он, могилу бы уже давно распахали. Тополь дал много новых побегов, которые удивительным образом переплелись стволами. Получился живой памятник природы погибшим на войне.

Сегодня за могилой ухаживает Кузнецова. Собрала деньги по селу, поставили маленький памятник. Поис­ковики, приехавшие было найти хоть какие‑то останки, так ничего и не нашли. 14 тополей выросли, как считает Татьяна Николаевна и её односельчане, ровно на захоронении.

«Когда я работала секретарём по идеологии, ничего не смогла сделать для этих ребят. Теперь хочу поставить здесь информационный стенд, беседку, лавочку и поклонный крест. Это мой долг. Но мне уже 70, кому я эту эстафету передам?» – голос женщины дрожит.

На безымянной могиле – имена бойцов до сих пор неизвестны – тополя растут так, что похоже на взрыв. Кузнецова это тоже заметила. Денег на обустройство могилы у неё нет, она снова пойдёт по селу с шапкой.

Мы прощаемся. Хозяйка зовёт в гости осенью, на урожай. На выезде из Красного нас догоняет ливень.

«Ёшь тваю каталку! Какая дож лупя, пряма з вядра, прорва с нябес», – вспоминает снова Глазунов.

Это самое лучшее место. Почему жители Красного так любят своё село - Изображение Фото: Владимир Юрченко
Ваш браузер устарел!

Обновите ваш браузер для правильного отображения этого сайта. Обновить мой браузер

×