Его «Караван», его «Глаз-квадрат», его «Слеза»… – во Вселенную Illusiо, которую творит Булавин, хочется попасть не раздумывая. Здесь иллюзии художника, будто пройдя круг Сансары, возрождаются на его холстах для новой жизни. И взывает их к этой жизни его могучая воля. Едва ли возможно постичь булавинский замысел до конца, но войдя в выставочное пространство, вы окажетесь во власти ассоциаций – и, точно дотошный психоаналитик, попытаетесь разгадать те метафоры и вскрыть те смыслы, которыми насыщенны эти произведения. А единственная путеводная ниточка, которую вам предоставят, – авторские размышления о концепции «Неприкаянных иллюзий».
И вот один из ключей к ней: «Из всех искусств наиболее важным для нас является искусство отделить грань иллюзии от блика иронии, которая в этой иллюзии, может быть, и содержится». Булавин цитирует Ленина и преподносит крупноформатное произведение, отсылающее к «той эпохе», – «Химеры труда» (центр экспозиции). Развевающаяся красная материя бесконечна – она простирается более чем на пять метров полотна, освобождённого от плена рамы. За него держатся, хватаются существа, лишённые гендерных признаков и только отдалённо напоминающие людей. Они – точно винтики в отлаженном механизме, чей завод, видимо, не закончится никогда. И благую идею можно обратить в ложную – исходя из названия, можно предложить такую трактовку. Композиционно же картина напоминает «Мальчиков» Петрова-Водкина, «Танец» Матисса… Их общность, как кажется, в воспроизведении некой цикличности, нескончаемости процесса.
«Семейный портрет» буквально напичкан многозначными символами, интерпретация которых зависит лишь от опыта зрителя. Что олицетворяет изображённый здесь чёрный бык? Нарождающуюся угрозу, жертву или жизнь, прошедшую через смерть, земное воплощение Бога? А рыба, вот уже много столетий остающаяся символом бессмертия и воскресения из мёртвых? А этот огненный человек в центре? В контексте значений других созданий ни мессия ли он? Остаётся лишь догадываться и с ещё большим вниманием вглядываться в картину. Её фон – будто находящаяся в движении субстанция: время от времени она принимает причудливые формы, порождая фантазийных существ.
Смотрю на картину «Запах времени» и вспоминаю историю о том, как выдающийся режиссёр Александр Сокуров, когда снимал своего «Тельца», надевал на объектив камеры зелёное бутылочное стекло. Зачем ему это было нужно? Говорят, для того, чтобы показать изменённое состояние своего героя, болезненность, воспалённость его сознания, да так показать, чтобы зритель понял, физически испытав дискомфорт. Так и с «Запахом времени». «Бутылочные» тона этой картины производят схожий эффект – начинаешь ощущать пустоту, тоску, возможно, отчаяние.
«Неприкаянные иллюзии» составили из работ 2013-2014-х.
И только «Губы времени» появились четыре года назад. Их сопоставление – свидетельство поиска художника. Но есть в нём и нечто неизменное. Со времён уникальных для нашего города групповых выставок «Машина времени» и «Взгляд с высоты птичьего полёта», где впервые белгородцы столкнулись с художественным феноменом Булавина, он остаётся мастером иронии и продолжает играть с нами в шарады.
Спрашиваю, почему из работ прошлых лет выбрана именно «Губы времени»? И слышу ответ:
«Я очень мало вижу свои работы – они большие, стоят вдоль стены. И если возникает такая возможность, конечно, её использую. Тогда вспоминаешь – а ведь была такая-то вещь».
Булавин лукаво улыбается и интригует всё больше. Спрашиваю про «Визит скорпиона» – мне показалось, что в этом произведении зашифровано слово, вот только не могла разобрать, какое именно… А он:
«Слово? Да, оно там есть. Вернее, его фрагменты. Какое-то американское – это отчасти пародия на американское искусство. Главное в другом: то, что вы его там увидели, показывает – смысл существует помимо нашей воли».
Конкретно мастер ответил лишь на один мой вопрос: почему акрил? «Не пахнет», – пояснил живописец выбор этого материала. Цвета яркие, будто светятся, поражает то, что несколько неожиданно, но всякий раз гармонично он их сочетает.
«Булавин просто потрясающе чувствует цвет и весьма тонко раскрывает в работах свои мысли, хотя и по скромности отказывается от их содержательности. Он выражает их через иронию –никаких нотаций. Несомненно, он очень думающий человек», – считает искусствовед, заместитель директора БГХМ по научно-исследовательской и выставочной работе Наталья Свиридова.
И единственное, о чём можно спорить с художником, так это о том, что его иллюзии останутся «неприкаянными, как птицы на ветру». До 18 марта они уж точно будут обретать своего зрителя. Жаль только, что манкая «Жозефина» Булавина, представленная на вернисаже, уже утанцевала с выставки и зажила своей жизнью в фондах БГХМ.
