• 59,27 ↓
  • 69,67 ↓
  • 2,24 ↓
30 октября 2017 г. 17:40:55

30 октября в России вспоминают жертв политических репрессий

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
«Юра, я свободен!» Три истории из жизни семей репрессированных
У памятника жертвам политических репрессий в Белгороде всегда много цветов. Фото Анны Кущенко

В Белгородской области жертвами репрессий с конца 1920-х до начала 1950-х годов стали 40 тыс. человек. У каждой пострадавшей семьи своя история. Но, что удивительно, большинство людей, переживших эти страшные события, не потеряли веру в добро. «Белгородские известия» поговорили с родственниками репрессированных.

Сын Маглага

«Если бы не было политических репрессий, то и меня, наверное, на белом свете не было бы. Сын репрессированных родителей, я родился в Маглаге (Магаданский исправительно-трудовой лагерь – прим. ред.), – рассказывает Юрий Погорелов. – Мой отец чудом избежал призыва на прииски и попал на лёгкий труд в свиносовхозе. Его работа была связана с обслуживанием лошадки, на которой развозили корма. Там он познакомился с моей мамой, которая была свинаркой».

До войны его мама Любовь Аркадьевна счастливо жила в Москве с мужем и тремя детьми. Однажды в дом забрела цыганка, предложившая погадать.

«Сейчас ты хорошо живёшь, но скоро это кончится. Никого у тебя не будет. Будешь одна. Но через время встретишь хорошего человека, с которым создашь семью на всю жизнь», – предсказала она женщине.

Муж Любови Аркадьевны, рассердившись, тут же выгнал цыганку. Но женщина хорошо запомнила её слова.

В первый же год войны погибли и супруг, и дети. Жить одной в опустевшей квартире стало невыносимо. Не получив увольнения, женщина самовольно ушла с работы и уехала в Саратовскую область. Однако через полгода совершила оплошность – написала соседке в Москву. За этим письмом последовал арест. Её как нарушившую указ о запрете на самовольный уход с работы осудили и отправили в Магадан. Везли северным путём через Ледовитый океан. Много там женщин погибло, многие были выброшены за борт, потому что наряду с политическими заключёнными были там и уголовницы, которые забирали чужие вещи.

 

Юрий Погорелов.
Юрий Погорелов.
Фото Анны Кущенко

 

Отец Юрия Сергеевича был сельским учителем. Однажды в дом пришли два военных. Его забрали, не предъявляя никаких обвинений. Когда повезли в тюрьму, вспоминал он, в голове вертелась мысль: «Как же там без меня будет моя школа?» В тюрьме его заставляли подписать придуманные следователем небылицы. После семи месяцев издевательств сил уже не осталось. Он подписал и отправился в лагерь.

«Мать заметила исхудалый вид отца и начала потихоньку подкармливать его. Так они и познакомились, – рассказывает Юрий Сергеевич. – А вскоре отец пошёл на повышение. Каждый раз, приезжая с очередного рейса, он снимал с себя тулуп, накрывал вспотевшую лошадку, чтобы она не переохладилась, а сам заходил в помещение. Однажды свиносовхоз посетил генерал НКВД Иван Никишов. Увидев эту картину, спросил: кто возчик? К нему притащили перепуганного отца: встреча с генералом НКВД ничего хорошего не сулила. Но тот назначил его главным зоотехником. А когда у матери кончился срок, она не уехала, потому что уже была беременна моей сестрой. Им выделили комнатку. А через два года появился я».

Вскоре семья получила дом. А в 1953-м, после смерти Сталина, начались изменения.

«В 1957 году в начале марта мы пошли с отцом в его конторку. Был воскресный день. Помню, я заметил, что принесли журнал «Мурзилка», а отец обратил внимание на конверт из серой бумаги с сургучной печатью. Как‑то странно он себя повёл, задрожал и раскрыл его ослабевшими руками. Стал читать. И написанное так его поразило, что он начал плясать, приговаривая: «Юра, я свободен! Я невиновен!» Пришло решение о его реабилитации. Мы пошли домой. И он начал с мамой кружить по квартире. Потом пришли поздравлять друзья и начальник», – вспоминает Юрий Сергеевич.

Семья стала готовиться к переезду. На гражданские самолёты билетов не было. Спасла картошка. Отец разводил её и даже однажды получил на выставке в Магадане приз, вырастив клубень весом 1,4 кг. Мешок картошки отдали военным лётчикам, и семья полетела в Комсомольск-на-Амуре на «Дугласе». Оттуда – в Хабаровск.

А потом десять суток на поезде в Москву.

«Отец был весел, закупил на весь вагон пакеты с луком», – с улыбкой вспоминает Юрий Сергеевич. – Приехали в Корочу. А потом отправились в Воронежскую область, там где его когда‑то арестовали. «Я хочу, чтобы все знали, что я ни в чём не виноват», – сказал отец».

Так для семьи началась новая жизнь.

Плакать не будем, будем трудиться

Валентина Белова родилась в 1926 году в Польше, ходила в польскую школу. Два её брата учились в гимназиях Вильно и Варшавы. Отец был псаломщиком. Все члены дружной семьи любили петь, играли на скрипке, гитаре, мандолине, балалайке. Они ещё не представляли тех испытаний, которые ждали их впереди.

 

Валентина Белова.
Валентина Белова.
Фото Анны Кущенко

В 1939 году немцы стали бомбить Польшу. Глава семьи нанял подводы, отправил жену с детьми в белорусское село. Вскоре его арестовали.

«Мы в слёзы. А мама говорит: «Дети, плакать не будем. Будем трудиться и молиться». Дали папе 58-ю статью без права переписки. От большого церковного дома нам оставили только комнату и кухню, в остальных поселились политрук, капитан. Мама молчала и терпела. Угождала жильцам. Старший брат сел на велосипед и уехал в неизвестность, чтобы не арестовали и его. В 1940-м нам сказали, что мы в списках на выселение. Политрук посоветовал: «Молча уезжайте, и забудут о вас». Мама напекла хлеба, дала каждому буханку, а ещё сала и иконку. И ночью мы пошли на другую станцию, 18 км лесом. Морозы были сильные, снега много», – вспоминает Валентина Васильевна.

Сели на поезд. А куда ехать? Отправились к дедушке. Мать Валентины Васильевны пошла работать в поле, а её взяли в контору учеником счетовода. С началом Великой Отечественной войны братья ушли в партизаны.

«Мы не знали, где отец. Тяжело было. Но мама говорила: «Детки, всё хорошо будет». Не вселяли в нас злобу. Не сеяли отвращение. Только добро», – отметила Валентина Васильевна.

В мае 1945-го отец вернулся из тюрьмы. 

«Спрашиваем: «Папочка, вас там били?» А он отвечает: «Об этом не спрашивают, дети». Помолчал немного и сказал: «Живите скромно, работайте честно, уважайте начальство, и всё будет хорошо». После возвращения он стал священником».

Хранители памяти

О жизни председателя Белгородского отделения объединения инвалидов и пенсионеров – жертв политических репрессий Зинаиды Лобановой можно написать целую книгу. И книга эта будет трагической.

«Мне не было тогда и семи лет… В четыре утра раздался стук в дверь. Вывели всю семью», – вспоминает Зинаида Алексеевна.

 

Зинаида Лобанова.
Зинаида Лобанова.
Фото Анны Кущенко

Отец Алексей Феодори был уважаемым в Крыму человеком и происходил из греческого рода, поэтому семья попала под зачистку по национальному признаку.

Московские камеры, депортация в Башкирию, побег без документов, задержание, пересылочная тюрьма и опять в бараки Башкирии, и опять побег… Уму непостижимо, что пришлось пережить юной Зинаиде. И сколько потом пришлось добиваться справки о реабилитации.

В 1991 году, когда была создана областная организация жертв политических репрессий, Зинаида Алексеевна стала её членом, а в 1995-м возглавила городское отделение, которое поначалу включало 120 человек. Организацию узнали, начали приходить люди, и скоро она уже насчитывала 670 человек. Сейчас в живых из них остались только 249.

«Это неординарные люди со сложными судьбами. К каждому нужен свой подход», – отмечает Зинаида Алексеевна.

Из 13 льгот, которые были у данной категории населения в девяностые, остались только бесплатная установка домашнего телефона и оплата проезда по железной дороге раз в год. Сейчас у объединения есть помещение на ул. Привольной. Но добираться туда неудобно да и пользоваться им в любое время тоже нет возможности. Но люди не унывают.

«После выхода Федерального закона № 122 о монетизации льгот государство бросило репрессированных на регионы. И тогда мы оказались неброшенными благодаря молитвам митрополита Иоанна, помощи губернатора Евгения Савченко, председателя Думы Василия Потрясаева, мэра города Константина Полежаева, его команды, управления социальной защиты города и многих спонсоров. Нам помогает комплексный центр социального обслуживания населения. Пользуемся городским центром реабилитации инвалидов и госпиталем для ветеранов», – рассказала Зинаида Алексеевна.

Члены организации встречаются, участвуют в праздновании Дня города и Дня Победы, ежегодно проводят 30 октября День памяти. Они – живые хранители памяти о тех страшных событиях, забывать которые нельзя. В вышедших десяти Книгах памяти – имена и судьбы людей, арестованных по 58-й статье. Однако тысячи имён и судеб раскулаченных на Белгородчине ещё ждут изучения.


для комментариев используется HyperComments