• 57,34 ↑
  • 67,46 ↑
  • 2,17 ↑
24 мая 2017 г. 22:22:28

Корреспондент «БелПрессы» Сергей Шевченко, находившийся во Франции в рамках проекта «Общественная дипломатия. ЕС и Россия», наблюдал, как голосовали избиратели

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
Выборы не по любви? Почему французы так и не выбрали президентом популярную в России Марин Ле Пен
Митинг победившего Эммануэля Макрона на площади у Лувра. Фото Сергея Шевченко

56 % россиян следили за президентскими выборами во Франции, при этом 11 % внимательно, остальные – время от времени. Такие данные 24 мая обнародовал Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ).

Социологи выяснили, что лишь 25 % опрошенных ждут улучшений отношений между РФ и Францией при новом президенте Макроне. А 42 % полагают, что отношения сильно не изменятся, поскольку симпатии россиян во время предвыборной кампании были на стороне проигравшей Марин Ли Пен. Руководитель департамента исследований ВЦИОМ Степан Львов полагает, что у россиян было бы больше оптимизма по поводу российско-французских отношений, если бы победу одержала она. Макрон для большинства наших сограждан тёмная лошадка, поэтому ожидания россиян скорее «сдержанные, но с толикой позитива».

Сломали систему

В первом туре выборов победу с небольшим перевесом одержал Эммануэль Макрон, получив 23,75 % голосов. 39-летний политик с блестящим образованием успел поработать в банке Ротшильда, в кабинете министров республиканца Николя Саркози, а затем вышел на авансцену уже в правительстве социалиста Франсуа Олланда, получив пост министра экономики. Фактически поработав с двумя ключевыми партиями во Франции, Макрон решил создать собственное движение «Вперёд». С программой «Революция» он вышел на выборы при поддержке элит и победил.

Его главным конкурентом на выборах стала Марин Ле Пен, лидер радикально правого «Национального фронта», основанного её отцом Жаном Мари Ле Пеном в начале 1970-х годов. Его дочери удалось смягчить репутацию фронта как жёсткого националистического движения и придать партии цивилизованные черты, сделав её популярной, как никогда прежде.

Многие обвиняли Ле Пен в том, что она толком не представила свою программу. Однако то, что она озвучила проблемы, которые реально волнуют внушительную часть населения Франции, и позволило ей выйти во второй тур с 21,53 % голосов, сломав прежнюю политическую систему.

Дело в том, что со времён принятия французской конституции никогда ещё второй тур президентских выборов не проходил без участия кандидатов какой‑либо из двух ведущих (уже в прошлом) партий: республиканцев и социалистов. Но в этот раз за Франсуа Фийона из Республиканской партии проголосовали 19,91 % избирателей, кандидат от социалистов Бенуа Амон и вовсе получил лишь 6,35 %, пропустив вперёд другого представителя левого крыла – Жан-Люка Меланшона из «Непокорной Франции» (19,64 % голосов).

Крах социалистов во Франции объясняют тем, что действующий президент от этой партии Франсуа Олланд оказался крайне слабым лидером, отказавшись идти на новый срок как раз по причине низкой популярности. В итоге избиратели не увидели реального лидера на левом фланге, разделив предпочтения на выборах. Так или иначе, но гегемонии республиканцев и социалистов пришёл конец. И это главный итог первого тура.

Ещё до выборов по плакатам было заметно,  кого предпочтут в Ла-Роше.
Ещё до выборов по плакатам было заметно, кого предпочтут в Ла-Роше.
Фото Сергея Шевченко

Только не Ле Пен

С этого момента Франция разделилась на два лагеря. Не осталось ни левых, ни правых. Остались лишь сторонники Марин Ле Пен и её ненавистники.

В большинстве СМИ, не придерживающихся ультраправых взглядов, фактически открыто призывали голосовать за Макрона вовсе не потому, что он хорош. Общий мотив – лишь бы не Ле Пен. Страх прихода националистов сплотил политиков во Франции как никогда. Из всех более-менее успешных участников первого тура выборов лишь Меланшон отказался призывать голосовать за Макрона.

Опрос крупнейшей газеты Le Monde показал, что 47 % читателей, которые собирались во втором туре голосовать за Макрона, симпатий к нему не испытывали. Такое вот протестное голосование. При этом целый ряд опросов прочил победу Макрону с результатом от 55 до 65 %.

Тем временем в России популярность Марин Ле Пен набирала обороты. По данным опроса ВЦИОМ 61 % россиян поддерживали Ле Пен, а Макрону симпатизировали лишь 8 % респондентов.

Россиянам казалось, что Ле Пен остро ставит вопрос о реальных проблемах Франции, тогда как остальные кандидаты просто боятся открыто об этом говорить. Это и история с мигрантами, и закрытие собственных производств, и вообще – исчезновение прежних ценностей французского общества. Однако на деле у колоссальной части французов были свои аргументы против идей Ле Пен.

 

 Жители тихого городка Ла-Рош-сюр-Йон желают экономического развития без потрясений.
Жители тихого городка Ла-Рош-сюр-Йон желают экономического развития без потрясений.
Фото Сергея Шевченко

Не по убеждениям

Пример – маленький городок Ла-Рош-сюр-Йон на западе Франции, в 40 километрах от побережья Атлантического океана. Центр департамента Вандея (всего во Франции насчитывается около сотни департаментов) был основан в 1804 году Наполеоном и долгое время носил его имя. Затем название города изменили, но имя полководца здесь всюду – площадь Наполеона, отель «Наполеон», ресторан… Даже в уютных домашних кафе висят его портреты.

Ла-Рош живёт тихо и размеренно. И по экономическим, и по географическим причинам проблема мигрантов здесь не очень актуальна – приезжие в основном стремятся в Париж, где сосредоточены капиталы и работа.

В первом туре здесь, как и почти в половине французских департаментов, победил Эммануэль Макрон – и это объяснимо. Большинство жителей работают в сервисной экономике и хотят президента с хорошей экономической программой. Социальные перемены их не волнуют так активно, как наводнённые мигрантами департаменты. Они жаждут экономического развития без потрясений. И Макрон им это развитие обещает.

Даже местные производственники не поддержали Ле Пен, которая продвигала протекционизм в производственных отраслях. Примером служит завод Pubert по производству мотокультиваторов для частных подворий. Предприятие основано как семейный бизнес в далёком 1840 году. В «тучные» 2007–2008 годы до 20 % всего товарооборота завода, к слову, приходилось на Россию. Российский рынок и сегодня для компании крупнейший, благо продукция под схему «санкции – антисанкции» не попала. В общем, на заводе тепло относятся к России, но совсем не так тепло относятся к Марин Ле Пен, которая в России за последний год стала самым популярным французским политиком.

И дело не только в идеологии. Свои культиваторы на предприятии снабжают импортными моторами и комплектующими из США, Китая и Японии. А потому топ-менеджмент завода резко против идей, высказываемых Ле Пен.

«Нам приходится импортировать ряд элементов. Мы экспортируем 60 % техники и примерно такие же объёмы закупаем. Если кто‑то введёт протекционизм, нам придёт конец. Для нас это абсурд и приведёт к настоящей экономической катастрофе», – говорит финансовый директор предприятия Арно Ривьер.

 

 

Завод Pubert по производству мотокультиваторов.
Завод Pubert по производству мотокультиваторов.
Фото Сергея Шевченко

Местные республиканцы и социалисты тоже были однозначны во мнении: мы проиграли, но Ле Пен нельзя выбирать.

«Наш кандидат Фийон глубоко проработал вопрос отношений с Россией, и у нас было очень оптимистичное видение этих отношений. Мне трудно подталкивать избирателей Фийона голосовать за того или иного кандидата. Но я как председатель комитета поддержки Фийона в Вандее лично заявил, что буду голосовать за Макрона. Для того чтобы крайние правые не пришли к власти в нашей стране. Их позиция ориентирована на её закрытость и привела бы Францию к совершенно неизвестным берегам. Поэтому мой выбор ясен. Но я сделал этот выбор не по убеждениям», – говорил местный депутат-республиканец Алан Лебёф.

Социалист Стефан Ибарра был солидарен с коллегой:

«Я лично буду голосовать и призывать голосовать за Макрона по двум причинам: потому что встречный кандидат, то есть Марин Ле Пен, воплощает такой вид на французское общество и Европу, который несовместим с моими ценностями. И какой бы ни был кандидат против Марин Ле Пен, я бы обязательно голосовал именно за этого кандидата».

При этом Ибарра в оптимистичном ключе говорит и об отношениях с Россией, хотя французские политики весьма аккуратны в этой теме.

«Европа может вернуться к пересмотру отношений между Россией и Европой. В частности, можно переобсудить в рамках нового контекста всю общую зону интересов, вопросы НАТО. А что касается санкций, то лично я не думаю, что они позволят найти положительный исход. Санкции были единственным инструментом Евросоюза в ходе нагнетания ситуации на Украине. Но по факту, несмотря на санкции, ситуация никоим образом не изменилась, – говорит Ибарра.

Депутат-республиканец Алан Лебёф голосовал за Макрона.
Депутат-республиканец Алан Лебёф голосовал за Макрона.
Фото Сергея Шевченко

«Мы не чувствуем себя дома»

Нависшая над Францией угроза в виде Марин Ле Пен особенно остро ощущалась в буржуазных районах Парижа. Привыкшие к состязанию социалистов и республиканцев, французы оказались перед странным выбором – нет ни по‑настоящему левого, ни по‑настоящему правого кандидата. Уже никто не предлагает решения волнующих их проблем. Но при этом голосовать надо всенепременно за Макрона.

Бывший заместитель главного редактора журнала Le Monde Diplomatic Доминик Видаль назвал ситуацию «политическим цунами».

«У нас безработица официально 10 %, а в реальности свыше 15 %. В бедности у нас 15 % населения. То есть 9 млн населения Франции живёт ниже уровня бедности. У нас есть огромный процент безработной молодёжи – 25 %. У них нет работы, а когда они её находят, то это недолгосрочная работа с небольшой зарплатой», – говорит Видаль.

По мнению журналиста, не только во Франции, но во всей западной культуре возник кризис идентичности, а «Народный Фронт» Ле Пен не предлагает решение проблем, а играет на этой болевой точке французов.

«Мы были коммунистами, голлистами, крестьянами, буддистами, гетеросексуалами и так далее. Все эти категории взорвались. И теперь полная туманность в вопросе самоопределения. Не знаешь, кто есть кто ни с точки зрения политики, ни с точки зрения ориентации. Мы в туманном периоде, на который накладывается промышленный и социальный кризис», – говорит Видаль.

По его мнению, сторонники Ле Пен – это люди, рефреном вторящие: «Мы больше не чувствуем себя дома». И хотя политики обещают им вернуть старую добрую Францию, но вернуть её невозможно. 

 

На избирательном участке № 12  в округе № 3 Парижа.
На избирательном участке № 12 в округе № 3 Парижа.
Фото Сергея Шевченко

Две противоположные силы

В день второго тура напряжение во французском обществе достигло апогея. Стабильность взглядов сторонников Марин Ле Пен ни у кого не вызывала сомнений. А вот что будет с голосами Макрона… Придут ли голосовать за него те, кто не поддерживает идеи молодого кандидата, но просто не хочет прихода Ле Пен?Каков будет процент «пустых конвертов», отказавшихся выбирать без выбора?..

12-й участок третьего избирательного округа Парижа. Район, где живут ещё не богатые, но уже вполне обеспеченные буржуа. Немногие соглашаются комментировать свой выбор. Пожилая парижанка признаётся российским журналистам, что голосовала за Макрона:

— Потому что у него более благородные ценности для республики. Свобода, равенство, братство.

Покинувшие участок отец и сын озвучивают общее ощущение от выборов.

— Мы все думаем, что Макрон победит, но будет важен разрыв между кандидатами. Надеюсь, что 60 % он наберёт, – говорит глава семейства.

— Я боюсь, что много людей воздержится от голосования. База избирателей Национального фронта постоянна. А с другой стороны возможна большая неявка сторонников Макрона, – осторожничает его сын.

Добровольно помогающий проведению выборов в этом округе вице-мэр Парижа Ив Пеше рассказывает, что в этом округе в первом туре голосовать пришли 86 % зарегистрированных избирателей. К полудню явка и во втором туре соответствует темпам первого.

«Часть избирателей не узнают своих взглядов ни в одном кандидате. Но есть и обратное явление – много людей не хотят пропустить Ле Пен. Две противоположные силы воздействуют на решение этих людей. В народных кварталах всё будет сложнее. Ведь мы хоть и в народном квартале, но всё‑таки в престижном третьем округе: это слой населения, близкий к буржуазии. В по‑настоящему народных кварталах будет больше неявка и пустых конвертов, думаю», – говорит Ив Пеше.

Конец пятой республики

Избирательные участки в разных регионах Франции закрылись в 19 или 20 часов. Данные экзит-пулов в стране до их закрытия оглашать запрещено, поэтому местные журналисты исследуют данные зарубежной прессы – там публиковать опросы на выходе с избирательных участков можно. По ним становится ясно – Ле Пен не прошла. Сразу же после 20 часов данные экзит-пулов звучат на национальном телевидении – у Макрона больше 60 %.

Пришедшая на митинг своих сторонников Ле Пен произнесла короткую речь о том, что продолжит борьбу за власть, и поздравила с победой Макрона. Кажется, это всё.

Тем временем для большой части французов начался национальный праздник на площади Лувра, где назначен митинг Макрона. Но здесь не только сторонники нового президента. В этот вечер у Лувра собралось множество радующихся поражению Ле Пен мигрантов и французов, для которых идеи «Национального фронта» – нечто запредельное, невозможное для страны.

На экранах появляется картинка с кортежем нового президента, едущего сквозь Париж к Лувру. Вышедший на сцену Макрон в своей речи произносит то, что и полагается говорить победителю. Но содержание его речи уже не так волнует собравшихся. Через месяц Францию ждут парламентские выборы, и чтобы президент смог реально работать, ему нужна поддержка парламентского большинства. Но будет ли у Макрона эта поддержка…

«В политической системе всё перевернулось с ног на голову. Это своеобразный конец пятой республики. То, что произошло вчера, – самое крупное политическое событие за последние шесть десятков лет, с 1958 года, когда была принята наша Конституция, – говорит главный редактор онлайн-издания «Медиапарт» Франсуа Бонне. – Что произойдёт дальше? Проще всего сказать, что программа Макрона – продолжение программы Олланда. Но он скандирует, что Олланд всё время запихивал его под стол, мешал действовать, мешал программе развернуться. Обычно во Франции, чтобы стать президентом республики, нужно иметь политическую карьеру в 30–40 лет. Миттеран был министром в 1945 году, а президентом стал в 1981 году. Он задержался на этом посту до 1995 года. Он построил за 50 лет политическую карьеру. А у Макрона три года политической карьеры, ему 39 лет. Такого никогда не было. Это уже политическая революция. Левое крыло разломалось на куски. Правое – на такие же куски. Вот что творится. Мы не согласны с ценностями, которые защищает Макрон, но всё это очень интересно», – заключает Бонне.

Тем временем только выдохнувшая после президентских выборов Франция вновь погружается в предвыборные дебаты, которые будут тут всюду: в кафе, в метро, на рабочих окраинах и в уютных квартирах центра Парижа. И никому совершенно непонятно, какой будет Франция к концу года. За кем идти, кому верить и можно ли в нынешние времена вообще кому‑либо верить.


для комментариев используется HyperComments