11.12.2016, Воскресенье 11:03
  • 63,30
  • 67,21
  • 2,45
30 сентября 2015 г. 12:58:04

«Белгородские известия» в Международный день переводчика – о тонкостях этой профессии

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
Валентин Доборович: Профессиональный перевод – это перевод эквивалентов
Валентин Доборович (третий справа) с группой Deep Purple. Фото из личного архива

Белгородец Валентин Доборович – преподаватель иностранного языка. Но волею судьбы ему довелось побывать в роли переводчика, в том числе во время визитов в Россию рок-групп Deep Purple и Scorpions. Он рассказал нам об английском детстве, работе с известными музыкантами и об особенностях профессии переводчика.

Удачный акцент

– Валентин Александрович, вы родились в Англии. Как ваши родители попали туда?

– Это военная история. Мать родом из Калужской области. В 19 лет немцы угнали её в Германию. Отец родился и вырос в западной Белоруссии. Ныне это Гродненская область. Но когда началась Вторая мировая война, там была территория Польши, поэтому он вырос как поляк. Отец оказался в рядах армии генерала Андерса, который воевал под предводительством польского правительства в изгнании, находившегося в Лондоне. Таким образом он попал на Западный фронт. Мама оказалась в Западной Германии, и после войны ей удалось уехать в Англию. Отец в 1946-м демобилизовался. Их часть располагалась в Англии. Так родители встретились. Оба стали работать в текстильной промышленности на севере страны.

Английский был моим первым языком, с ним я родился и вырос, а русский, белорусский и другие – уже приобретённые. Во время хрущёвской оттепели родители решили вернуться на родину отца, так что юношеские годы я провёл в Белоруссии, окончил Минский институт иностранных языков, поработал немножко и в 1978 году перебрался в Белгород.

– В институте вы изучали английский?

– Английский, французский, немецкий. Но когда я перебрался в Белгород, основная моя работа была связана с английским.

– На скольких языках вы говорите?

– Французский и немецкий сейчас в значительной степени ушли, потому что я много лет с ними не работаю. Только когда иногда бываю проездом во Франции, могу изъясняться по-французски, в Германии – по-немецки и решить необходимые вопросы. Но профессионально я этими языками уже не занимаюсь, хотя в молодости преподавал их и переводил.

– Вы помните свой первый опыт в качестве переводчика?

– Да, это было ещё в студенческие времена. Я учился на четвёртом курсе. Англичане начали строить в Могилёве предприятие, связанное с химическим волокном. Вместо педагогической практики группу хорошистов и отличников отправили туда поработать переводчиками. Мы приехали, нас встретили два штатных переводчика и стали рассказывать, в чём заключается суть работы. И один из них сказал: «У вас будут трудности. Они говорят на таком странном английском, что их очень сложно понять». Я не понял, в чём может быть затруднение. Нас представили англичанам, и вдруг… слышу родную речь из северной Англии, где я родился и вырос. Там свой диалект. В институте мне пришлось его ломать, потому что мне сказали: «С таким акцентом тебе тут не учиться и не работать». Те англичане оказались из западного Йоркшира, их город находился в 30 минутах езды от моего родного Бингли. Когда я начал с ними разговаривать, врождённые языковые нюансы стали проявляться. На меня с удивлением смотрели советские специалисты. В работе это помогло. На все важные мероприятия тогда посылали меня.

Аналогичный случай произошёл уже в Белгороде. 1991 год, приезжает делегация из Великобритании для установления партнёрских связей. Белгород стал побратимом Уэйкфилда – города, также находившегося в моём родном регионе. И опять проблема с пониманием. Меня нашли, я приехал, оказался среди земляков и более 20 лет координировал эти отношения.

Сейчас я говорю на нормальном литературном английском. Когда преподаёшь, нужен правильный образец языка.

Валентин Доборович (слева) переводит комментатора теннисного матча СССР – США в Портленде (1988 год).
Валентин Доборович (слева) переводит комментатора теннисного матча СССР – США в Портленде (1988 год).
Фото из личного архива

Звёзды и переводы

– Вы работали также с известными музыкальными группами. Расскажите об этом.

– В 2002 году пронёсся слух, что приезжает Deep Purple. Я подумал, что группа такого уровня вряд ли приедет в Белгород, и не обратил особого внимания. За день до концерта мне позвонили местные организаторы и пригласили работать с музыкантами. «Это не розыгрыш?» – спросил я. Мне ответили, что нет. И вот они прилетели. Подъезжаем к самолёту, выходят музыканты, я подошёл, представился. Они на меня смотрят и говорят: «Вы не отсюда. У вас английский слишком английский». Тогда я рассказал свою историю, а они попросили меня быть с ними на протяжении всего пребывания в городе.

Музыканты рассказали мне одну историю о качестве переводов. Перед приездом в Белгород у них была пресс-конференция в другом городе, им задавали личные вопросы, спросили о том, как они так долго сохранили свой состав, общаются ли вне концертной деятельности. Они ответили, что просуществовали так долго, потому что относились к своей работе серьёзно, не увлекались ни наркотиками, ни пьянством. И басист Роджер Гловер сказал, что они никогда не принимали наркотики, но выпивают. Фразу we are а drinking band переводчик перевёл дословно: «мы пьющая группа», хотя из контекста вытекал другой нюанс. Это было растиражировано всеми газетами. С тех пор музыканты Deep Purple очень настороженно стали относиться к переводчикам.

Я проработал с ними два дня, и мы попрощались. Через несколько дней я пришёл на работу, и мой студент, большой поклонник этой группы, рассказал, что в тот день Deep Purple должны были выступать в Харькове. Он предложил поехать на концерт. И тут раздаётся звонок. Меня приглашают в Харьков, у группы возникли трудности с переводом и организацией, пришлось срочно ехать.

Это было в марте, а в сентябре мы открывали «Интерлингву». На открытие нашей языковой школы я не попал – в начале сентября мне позвонили из очень серьёзной московской промоутерской организации – предложили в пятинедельном российском туре быть переводчиком и тур-менеджером группы Scorpions.

После этого был десятилетний период, когда я работал с музыкантами, с ирландскими танцорами и даже японскими барабанщиками. Это было интересно, но и необычно, поскольку у рок-музыкантов совершенно другой образ жизни. Но когда ездишь в туры, постепенно к этому привыкаешь.

Это позитивные моменты. Но пять-шесть лет назад у меня было большое разочарование. Меня положили в больницу. И тут мне опять звонят из Москвы. Просят принять участие в экономических форумах в Омске и Сочи и быть личным переводчиком Тони Блэра, который в то время, конечно, уже не был премьер-министром Великобритании. Однако врачи мне запретили ехать, сказав, что стресс и перелёты лишь усугубят состояние моего здоровья.

Ну а вообще я переводил практически во всех сферах: экономика, дипломатия, спорт… Практика была широкая и интересная. Теперь мне предлагают иногда читать лекции на переводческом факультете, но что я там буду рассказывать – теорию перевода? Я могу рассказать, на что должен обращать внимание переводчик. А там нюансов масса, вплоть до того, что скорость перевода должна соответствовать скорости речи говорящего.

Так сложилось, что моя основная профессия – педагог, переводчик я по необходимости. Я не совсем понимаю, зачем нужно пять лет учиться на отдельном переводческом факультете. Чтобы быть переводчиком, нужно свободно владеть хотя бы двумя языками – родным и хотя бы одним иностранным, но в совершенстве. Зная язык на таком уровне, можно обойтись без теоретических курсов. Перевод – это знание языка плюс знание многих культурных, исторических аспектов, заложенных в языке. Когда слушаешь переводчика, сразу видно – профессионал он или нет. Профессионал говорит на русском и на английском как носитель этих языков. К сожалению, во многих случаях происходит мешанина. Профессиональный перевод – это не дословный, а перевод эквивалентов. Особенно это касается устойчивых, идиоматических выражений. Если вы дословно будете переводить, многое потеряется.

Хороший английский – хороший имидж

– Вы часто работали с людьми, а переводом текстов занимаетесь?

– Да, много такого приходится делать. Вот на днях мне позвонили из областной администрации и попросили перевести текст о Белгородской области с русского на английский. Часто перевожу буклеты. Перевод с английского на русский и студенту можно поручить. А с русского на английский – это совершенно другая работа, нужно владеть английским в совершенстве. Не каждый профессиональный преподаватель справится с этим. Язык должен быть стилистически выдержан. Потому что иногда получаются практически нечитаемые переводы.

Я думаю, вы видели товары, которые везут из Азии. И вот бывает, вы читаете инструкцию, переведённую малазийцами, китайцами или тайцами, и мало что понимаете, хотя там всё написано по-русски. К этому надо относиться очень осторожно. Многие белгородские предприятия работают на экспорт и описывают продукцию на английском языке. Если английский плохой, у покупателя срабатывает рефлекс, что товар тоже плохой. Хотя это не так.

– Насколько, по-вашему, перспективно быть переводчиком в Белгороде?

– Если честно, перспективы, конечно, небольшие, потому что здесь ограниченное количество рабочих мест. Есть две проблемы: качество знаний выпускника и где наняться на работу. Сейчас молодёжь ездит по всему миру и находит своё место. Я знаю многих ребят, которые серьёзно изучали язык и уехали работать в столицу и за рубеж. Но помню также и годы, когда ко мне приходили, с гордостью показывали диплом переводчика, и я сажал человека перед собой, разговаривал с ним и сразу понимал, что перспектив у него нет.

– Нужны ли переводчику углублённые знания, когда он работает в экономической или научной сфере?

– Речь о техническом английском. Есть определённое количество слов, которые нужны в данной сфере. Выучить несколько десятков терминов несложно. Но настоящий переводчик этим не ограничится, а будет вникать в суть производства. Тогда у него слово привязывается к процессу, это очень помогает.

– Члены вашей семьи тоже хорошо владеют иностранным языком?

– Супруга работает на переводческом факультете. Дочь учится на факультете психологии, но свободно владеет языком, потому что с рождения была вовлечена в англоязычную атмосферу – друзья, гости, разговоры, фильмы. Даже кошка наша – и та реагирует на английский. Когда мы говорим на нём, тихо сидит и слушает. Как только заканчиваем, начинает заниматься своими делами.

– Вы были на своей родине после отъезда?

– Первый раз я попал туда 26 лет спустя. Был на стажировке в Кембридже и сумел поехать в Бингли на выходные. Можете представить мои эмоции? Увидеть родной город, друзей детства. Я всем говорю, что очень счастливый человек, у меня три родины: Англия, Белоруссия и Россия. 37 лет я живу в Белгороде. В Белоруссию выезжаю каждый год, в Англию – когда получается. Это помогает мне эмоционально зарядиться. Хочется всё время вернуться в те места, где я жил. И я понял почему. Просто мне там было хорошо.


для комментариев используется HyperComments