Смена.zip: Лёгкое потряхивание

Встречайте «Ленинскую смену» 1970-х – в дорогущих джинсах, под маской из тёртых огурцов и сексом в одном из заголовков

«Секс пистэлс». Что это?», «Роллинги» – кто они?», «Что такое «Панк»?» – типичные заголовки типичных статей о зарубежном музыкальном «искусстве» (непременно в кавычках). Не писать о нём комсомольская газета не могла, потому что мировые хиты, несмотря ни на какие запреты, проползали в динамики советских магнитофонов. А кто, если не «Ленинская смена», объяснит, что западные группы «уводят молодёжь от размышлений о настоящем и будущем»?

Шейк в мини-юбке

«Они кричат истошными голосами, вдребезги разбивают инструменты, а в заключение сбрасывают с себя верхнюю одежду и бросают её в зал». Это про Мика Джаггера и компанию. Пугающая характеристика, не правда ли?

«Подростки с безобразными лицами, ощетиненными волосами, нелепыми побрякушками, развешанными где только можно, на армейского типа френчах и кожаных куртках». Угадали, кто? Конечно, панки! Фу быть такими.

«Непристойные кривляния и ругательства четырёх размалёванных молодых людей, облачённых в джинсы и пиджаки», – вот вам и суть «Секс пистэлс».

Пропагандисты, впрочем, не были так глупы и умели уравновешивать перегнутую палку. Понимая, что проникновение «искусства» не остановить, авторы аккуратно давали индульгенцию:

 

«Бывает, забегает в класс мальчишка: «Ребята, я «Энималс» в исполнении «Пинк Флойд» достал!» А через несколько минут он уже блестяще отвечает по алгебре».

 

И далее вывод – мол, если не совсем правильное увлечение не мешает, не перерастает в фанатизм, то нехай.

В 1978 году на весь Союз прогремели Boney M. Во многом благодаря их песням стали очень популярными дискотеки. Их теперь организует каждый уважающий себя белгородский ДК. На страницах «Смены» во вполне либеральном ключе обсуждаются вопросы вроде «Можно ли танцевать шейк в мини-юбке?».

Читатели также спрашивают о том, о чём стесняются поговорить с родителями и друзьями. Можно ли школьнику носить усы? Можно ли в 15 лет дружить с парнем? Как быть, если я её люблю, а она встречается с другим? С переменным успехом «Ленинская смена» на своих страницах даёт ответы на вопросы страждущих.

Не без стыда и следствия

Детям, как известно, положено всё лучшее. Лучшим, очевидно, был новый детский городок на берегу Везёлки: его отдельные уголки с 1977 по 1979 год появлялись в «Ленинской смене» постоянно – и в рисунках, и в фотографиях. В Белгороде открылась фабрика мороженого, где «вступили в строй карусельный и сундучный эскимогенераторы». А вот, посмотрите, по улице идёт слон! Непонятно куда и зачем: подпись к фото ситуацию не проясняет, зато за слоном узнаётся универмаг «Маяк». Цирк приехал?

Дети становятся старше и рефлексируют. Газета публикует мини-цитаты из посланий школьников с подзаголовками формата «Негодую» («Была в театре. Речь шла о войне, гибели людей, а какие‑то подростки в зале смеялись!»), «Горжусь» («Увидел, как мальчишка стрелял из рогатки по воробьям и голубям. Я догнал его, поломал рогатку и отвёл к матери»), «Стыжусь» и т. п.

Некоторые большие дяди и тёти стыдятся, когда это делать уже поздно, – на скамье подсудимых. Из судебного репортажа узнаём, как в 1979 году в Белгороде проходил судебный процесс над преступниками В. И. ОстапенкоБ. И. Титаренко и А. Н. Визиром, изменившими Родине в далёком 1942-м. Они «добровольно помогали фашистской тайной полевой полиции, конвоировали патриотов-белгородцев к Дальнему парку на расстрел». Из менее громких выделяется дело В. М. Заволженской, осуждённой на семь лет за серию взяток, которые она брала с родителей абитуриентов музучилища. Из не уголовных – истории о воровстве электричества (предприимчивые граждане стопорят движение счётчиков).

«Рыба» всплывает в полночь

По традиции находим в печати вечные жалобы: на почту («письма из села Кузькино в село Ковылино, которые расположены в двух часах ходьбы, доставляются адресатам только через неделю»), на обязаловку («лыжных секций в городе раз-два и обчёлся, а на первенство вышли два десятка городских коллективов» – в итоге многие участники заблудились в лесной зоне с. Дубовое), на поведение в общественном транспорте (белгородцы «не джентльмены и даже не эсквайры»).

Есть такие причины возмущения граждан, которые сегодня наоборот покажутся странными. Группа жильцов с улицы Шершнёва в поэтичной заметке «Рыба» всплывает в полночь» не приветствует открытие «доминошного сезона»:

 

«В один прекрасный вечер под окнами рассыпался сухой треск костяшек…»

 

Не исключено, что эти недовольные тоже грешны и – о ужас! – развешивают бельё на балконах! «И что с того?» – спросите вы. А то, что было целое постановление горисполкома, определявшее «комендантский час для сушки-постирушки: в полночь – вешай, в семь – снимай».

Продолжается критика местной лёгенькой промышленности. Обувная фабрика выпускает «скандальные сандалии», которые за три года никто так и не купил, «блестящие сапожки ядовито-жёлтого цвета» и домашние тапочки с отлетающей на третий день подошвой. У серванта (привет мебельной фабрике) отламываются ножки, сдобная булка (салют, хлебокомбинат) – не булка, а «кирпич с маком, который можно было бы достойно использовать при реставрации крепостных сооружений или в самом магазине как смертоносное оружие в войне с бытовой мышкой».

Один кран на двоих

Весной 1977 года в Белгороде случается невиданное событие: до нас доходят толчки бухарестского землетрясения.

 

«4 марта в 22 часа 25 минут жители ощутили в своих домах лёгкое потряхивание, услышали звон посуды в шкафах, увидели покачивающиеся книжные полки, а также и люстры»,пишет «Ленинская смена».

 

В отличие от Румынии и частично Болгарии, где рушились здания и гибли люди, здесь ни о каком ущербе речи не шло. Болгария упоминается в другом, созидательном контексте: на наших стройках трудятся сотни рабочих из братского государства. Создаются интернациональные советско-болгарские бригады, в Старом Осколе устанавливают памятник советско-болгарской дружбе. Идиллия:

 

«У Квасова и Пуздрева был один кран на двоих. Мороки с ним хватало и у тех, и у других. Болгары кран заняли – Квасов нетерпеливо поглядывает на часы. Кран у Квасова – Пуздрев ходит, не зная, куда деть руки. Конфликтов особых не было, но всё равно – неприятно. Поэтому бригады слились в одну. Но не только поэтому. Вместе – сильнее».

 

В областном центре появляется первая 12-этажка, открывается библиотека, крытый рынок, магазин «1 000 мелочей»… Строится новое здание железнодорожного вокзала, а за ним, на городском пляже, бравые ребята занимаются виндсёрфингом. Заводы не стоят, статистика не врёт: «Треть сахара в стране произведено на Белгородщине». Сладкая жизнь! Открыто бюро молодёжного туризма «Спутник». Возит в Мексику, Польшу, ФРГ, Ливан, Египет – только не более 600 комсомольцев в год. Лучших из лучших, умных и красивых.

Область готовится к Олимпиаде-80. Утверждён маршрут олимпийского огня:

 

«14 июля 1980 года в 6 часов на границе Украины с Россией на шоссе Симферополь – Москва он будет вручён белгородским атлетам».

 

Но его «Ленинская смена» передаст следующему выпуску проекта «Смена.zip».

для комментариев используется HyperComments