05.12.2016, Понедельник 07:32
  • 64,15
  • 68,47
  • 2,48
20 апреля 2015 г. 12:58:09

«ОнОнас» рассказывает о словах, которыми связаны поколения

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
Письма деду
Фото Михаила Малыхина (архив)

В редакцию молодёжного журнала случайно попало письмо белгородца Сергея Берегового, который сейчас живёт и работает в Москве. Он написал его своему деду, которого давно уже нет в живых. Письмо получилось настолько пронзительным и трогательным, что из него получился целый фотопроект.

Сергей Береговой, Москва

Привет, дед. Скоро День Победы, и я снова вспоминаю о тебе. Хотя вспоминать тебя стоило и чаще: моя жизнь была бы намного честнее, когда бы перед каждым шагом я задумывался о том, как на моём месте поступил бы ты.

Фото из личного архива Сергея

Спасибо тебе за твою жизнь. Ты научил меня восхищаться людьми, не останавливающимися перед трудностями, неунывающими, неломающимися людьми. Я тоже хочу быть таким, и иногда мне кажется, что я на верном пути.

Я привык вспоминать тебя уже пожившим жизнь, старым. Но ведь ты был молодым, таким, как я. Мне трудно представить: ты в 19 лет ушёл на войну, ты всю её прошёл, ты выжил и победил. Я действительно не представляю, что ты, такой же человек, как и я, с руками и ногами, лежал за кочкой в степи под Сталинградом, а пули выкашивали вокруг всё до единой травинки. И ты ещё шёл в атаку, и ты не погиб. Ведь такое бывает только в фильмах, в книгах.

Но это было на самом деле. И ты тоже был настоящим, таким, как я, молодым. Живым. Несгибаемым.

Я скучаю по тебе, хотя понимаю, что просто настал твой час уйти. Ты ушёл, оставив миру нас, а мир – нам. Ты желал, чтобы мы сохранили этот мир. Ты, правда, не сказал, как именно это сделать, поэтому я теперь на каждом шагу ломаю копья и совершаю ошибки, но я учусь. В конце концов надо уже взрослеть.

А вообще я хотел сказать тебе, что мне трудно. Понимаю, что очень эгоистично говорить это именно тебе, ведь трудностей твоей жизни я бы не перенёс. Но как же сложно порой жить, дед. Как сложно оставаться человеком – нас же теперь уже семь миллиардов, а мы, когда нас было и меньше, с трудом уживались друг с другом. Тебе ли не знать?

А впрочем, мы как-нибудь справимся, ты не переживай. Есть же руки на месте да голова на плечах. Придётся чем-то пожертвовать, но счастья без жертв не бывает.

Лишь бы не было войны.


Ольга Алфёрова, Белгород

Ольга с бабушкой.
Ольга с бабушкой.
Фото из личного архива

В моей семье есть ворох проверенных десятилетиями баек, которые вспоминаются по тем или иным поводам и неизменно вызывают смех и нежность, так свойственные светлой ностальгии. А ещё есть целая папка с записками, в них – менее известные эпизоды, фамилии, стрелочки и бесчисленные даты, которые я собираю в бесконечно расширяющуюся историю. Зачем я веду эту летопись?..

…На одном из листков – кусочек войны. В год, когда она началась, моя бабушка пошла в первый класс и одновременно – на работу. Её дед, председатель колхоза, выполнял тяжкую задачу – собирал с каждого двора норму продуктов для фронта: изымал покупные яйца у тех, кто не держал птицу, забирал молоко под плач тощих соседских детей. Дома крепко молчал, глядя на своих, таких же тощих: он был беден, как и все, и до странности честен. Его жена пекла хлеб из семечек диких трав, без муки. Сейчас бабушка печёт такой в хлебопечке и он – король любого обеда. За чаем она аккуратно подбирает каждую крошечку от сдобного печенья. Раньше меня это раздражало, сейчас – сжимает сердце. С войны в село вернулось всего двое мужчин, но женщины и так уже умели таскать плуг на себе, а ещё – сохранять свою душу живой и ясной. Пели, наряжались как могли, отмечали праздники. Сейчас бабушка не поёт – голос не тот, но я с детства помню эти странные песни, волнующие, протяжные, пробуждающие внутри какой-то беспокойный огонь…

…Стопкой лежат другие истории – про НКВД и расставание с родными, про блокаду Ленинграда и скитания по всей стране. А вот и про любовь, про новые семьи, рождение совершенно незнакомых мне людей, которые тоже часть родовой истории. Я лишь одна строчка в этой папке, со всеми моими амбициями, страхами и планами…

…Зачем я веду эту летопись? Я переживаю особенное, драгоценное в своей редкости чувство: ностальгию по тем временам, в которых я никогда не была. Я ощущаю силу своего рода. Я чувствую это и веду свою летопись. Прямо сейчас, пока мои дорогие бабушки рядом со мной, я сохраняю по крупицам историю моего пути и мечтаю не забыть эти странные песни из детства. Я знаю: мои праправнуки очень хотят их услышать.


Алексей Ехилевский, Москва

Фото из личного архива Алексея

Моего дедушку – Абрама Львовича Ехилевского – в Белгородской области знали многие.

Он совсем немного не дожил до 70-летия Победы. До самого последнего дня работал, занимался общественной деятельностью. Работе отдавался с фанатизмом. Он не мог без работы.

Каждая встреча с ним была для меня как будто новым знакомством. Я вдруг узнавал новые подробности его жизни и открывал незнакомые грани его личности. Казалось, дедушка прожил не одну, а много-много жизней – настолько невероятной была его судьба.

В моём детстве он был просто дедушкой – как и полагается, чутким и любящим. Потом дедушка стал для меня примером для подражания. Примером в школе, институте, спорте, труде. На него хотелось походить.

Ещё чуть позже я узнал о его подвигах на войне. И залихватски, с гордостью пересказывал друзьям-мальчишкам истории дедушкиных сражений. Эти события – события, через которые он прошёл! – казались мне невероятно кинематографичными. Я словно видел всё – не вживую, но как в кино.

Это он, сержант Абрам Ехилевский, познал весь ад Курской битвы. Это он освобождал разорённую фашистами Белоруссию. Это он форсировал Десну под миномётным огнём. Это он получил в шею осколок немецкой гранаты. Это он обнимал американских союзников во время легендарной встречи на Эльбе.

Он – и миллионы таких, как он.

Уже повзрослев, я познакомился с ним ещё раз – уже без всякой кинематографичности. И это было самое важное знакомство. Знакомство с человеком, который впитал весь ужас войны каждой клеткой своего организма. Я слушал прерывистые речи о друзьях-однополчанах, которые не вернулись с войны. О голодных обмороках и смерти, к которой нельзя привыкнуть. О молодых пацанах, по глупости попавших в штрафбат, и заградотрядах, стрелявших им в спины.

Я слушал в его исполнении пробирающую до мурашек «На безымянной высоте». Видел его глаза – глаза, которые никогда не забудут ту войну. Беспощадную и бессмысленную.

Дедушка отдал бы всё на свете, чтобы больше это никогда и никому не довелось пережить.

…Каждый раз 9 Мая я звонил ему из Москвы и не мог дозвониться: десятки, сотни людей поздравляли его в этот день. Но он всегда мне перезванивал – и я слышал в трубке родной бодрый голос.

В этом году он больше не перезвонит.


для комментариев используется HyperComments