• 64,15 ↑
  • 68,47 ↑
  • 2,48 ↓
22 сентября 2016 г. 12:54:04

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
Мы и другие: бывшие заключённые

Люди, отбывшие срок в тюрьме, рассказывают, с какими проблемами они столкнулись на свободе и почему здесь так трудно задержаться надолго.

Более 60 % российских заключённых – рецидивисты. Последнее десятилетие эта цифра постоянно растёт. Бывший заключённый часто возвращается к тем проблемам, которые привели его в тюрьму, плюс добавляются новые: негде жить, не берут на работу, нет документов, полезных навыков, надежды. Если отсутствуют близкие родственники и друзья, которые готовы помогать, нет соответствующей надёжной организации, системной поддержки, то удержаться в обществе могут единицы. Проще и безопасней вернуться в понятный, отлаженный мир. Даже если не очень хочется.


Александр, 48 лет. Провёл в тюрьме 16 лет:

«С матерью у меня отношения не складывались. Отец умер, когда мне было 11 лет, а мать хотела ещё раз замуж. Сейчас я её понимаю, но тогда дико ревновал и ушёл из дома. Жил с бабушкой в Валуйках, получил торговое образование, сдал на права. После армии работал на сахарном заводе, водителем на автобазе. Началась перестройка, а с ней – сокращения, молодых всех живо уволили. Бандиты стали появляться. Я хоть и старался держаться в стороне, но начались заварушки, и я посчитал, что здесь мне делать нечего и надо когти рвать, пока не выловили в болоте.

Служил в Приднестровье, туда и подался. Женился. Пожили чуть, потом тюрьма. Первый раз случайно. Знакомый угнал машину, позвал кататься, а мне не сказал. Я просидел четыре месяца под следствием и доказал, что не виновен. Но за это время уже поднахватался всякого, знакомые появились. Начал подворовывать. Магазины чистили в основном, людей не трогал, без разбоя.

Воровство – это своего рода наркотик. Адреналина хапанул раз – понравилось. Тянет ещё пощекотать нервы, походить на грани. И жизнь блатная, вся эта романтика нравилась. Но это пока ты на воле. Потом всё приедается и приходишь к выводу, что оно того не стоит.

Жизнь проходит, годы идут. Я хотел перестать, но так просто из этого не выйти. Сказанные слова нужно выполнять. Где‑то что‑то ляпнул в разговоре, а тебе потом припоминают: «А помнишь, у нас разговор был, ты обещал помочь?» Вот так ещё несколько лет протянул, дольше, чем сам того хотел. В итоге сроков было штук семь. Самый большой период на свободе – 182 дня.

Родственники капали на мозги: «Что ты сидишь – высиживаешь»? Я отбрыкивался, но эта мысль откладывалась на подкорке, постоянно точила: и правда, зачем? Выходишь – опять с нуля, а жизнь‑то проходит. Решил, что хватит. Решить‑то решил, но жить негде, идти некуда. К матери, к сёстрам? У всех своя жизнь, семьи. В тюрьму неохота. И тут такая пропасть открылась…

В тюрьме узнал про «Милосердие и заботу». Здесь меня взяли на работу, дали пристанище. И тут мне кукундер (голову – прим. ред.) рвать начало. Я как привык: вышел – украл, и ем хорошую еду, пью хорошее вино, ношу хорошую одежду, живу в квартире. А здесь – общак, приют, дисциплина. Это меня ломало, было тяжело. Появились мысли: какого ляда я всё это делаю? Чего ради? Цели нет в жизни никакой. Освободившись, очень трудно найти цель и смысл. Тебе уже нет места в обществе, ты безнадёжно отстал от него.

Освобождаюсь, а тут все по‑другому, мир снова поменялся: телефоны, Интернет, политика, цены… Пример. Вышел в перестройку, а мне дают 180 тыс. купонов. Я дар речи потерял, думал, ухх, развернусь. А жена смеётся, говорит: «Мороженого купишь». И, правда, купил пару брикетов по 40 тыс. О каком месте в жизни вы говорите? Мешки с сахаром таскать – потолок. Заключённый абсолютно выпадает из мира.

Свобода прекрасна сама по себе. Хотя мы всегда несвободны, тюрьма повсюду, внутри и снаружи. Но на воле распоряжаться своим временем, выбором той же еды – наслаждение. Пойти в лес. Посидеть в парке. Кошку ту же погладить – и никто ничего не скажет.

У меня нет друзей. Зачем они нужны? Это всё пройдено, я это уже съел. Я знаю, что все отношения рано или поздно кончаются. Зачем подпускать в душу, если человек либо нагадит, либо уйдёт из твоей жизни. Можно сближаться, помогать и просить о помощи до определённого момента, но до конца открываться нельзя. Семья мне не нужна. Я никогда не видел счастливых семей. Жена сделала аборт во время моего первого заключения, а я хотел ребёнка. Потом, наверное, что‑то сломалось.

Меня радует то, что я оставляю след после себя. Помог дом парню построить. Вижу его и радуюсь. Вот плоды моих рук. Дерево посадишь, что‑то починишь – и уже видишь свой след. А пока сидел, ничего от меня в мире не было вообще, как и нет меня.

Тюрьма не исправит человека, скорее, наоборот. Мне хватило четырёх месяцев, чтобы ввязаться по уши. Там всё с ног на голову: ценности моральные извращаются, человек хитрый становится, приспособленческий, перешагивает через своих. Обмани ближнего своего, пока он тебя не обманул – вот девиз.

Нет плохих или хороших людей. Люди сложнее, многограннее. Хорошие они или плохие – зависит от ситуации. Говорил мне там один верующий охранник о Библии, о милости божьей. А потом посадит в изолятор. Я говорю: «Как же все твои истины о человеколюбии?» А он отвечает: «Это зло во имя добра». Зло во имя добра у него, понимаете!

Если человек живёт беспринципно, то на кой он вообще на этой земле нужен? Есть истины чёрные и белые. А на зоне всё относительно, как вывернешься. У зеков всё серое».


Виталий, 37 лет. Провёл в тюрьме 10 лет:

«Последний раз я освободился три года назад. Провёл в тюрьме в общей сложности, с перерывами, десять лет. Ещё несколько лет жил на улице. Больше не хочу, не могу. Приехал в Белгород, порвал со своим прошлым, хочу начать новую жизнь.

Детство провёл в интернате в Коми. Когда выпускался, мне дали дом в деревне, где я родился, но никогда не жил. Дом практически непригодный для жизни, в нём даже печки не было, не говоря уже об удобствах. Прожил я там больше года, кое‑как перетерпел зиму, подрабатывал где‑то на селе у бабушек, потому что работы не было. Жить стало совсем не на что, голодно, я бросил дом и поехал в город.

Там перебивался временными работами, потому что не было ни образования, ни средств на жизнь. Иногда работал за еду и жильё, а чаще – проработаешь месяц, а денег не платят. Короче, легко никогда не было.

Первый раз я украл и сразу попал в тюрьму. Потом был грабёж, разбой, попытки угона автомобиля. Выходил из тюрьмы, но особо не старался наладить жизнь – шабашки какие‑то, ночёвки у знакомых, выпивка. Не было ни целей, ни надежды. Идти некуда, жить негде, родных нет. Я один в мире – какая разница, что со мной станет?

В тюрьме было не хуже, чем на свободе. По крайней мере, я не замерзал до полусмерти. А на улице я так намерзся, что врагу не пожелаешь. Бьёшь стекло, крадёшь что‑то и особо не скрываешься. Есть крыша над головой, есть еда, есть где спать. Тюрьма оказывается лучше и доброжелательней так называемой свободы.

Я раньше много рисовал. В тюрьме делал портреты и всякие картины. Это мне очень помогло, у меня всегда были и еда, и сигареты. А сейчас совсем перестал рисовать, живу у знакомого, работаю сутки через сутки охранником.

Когда я сидел последний раз, начал понимать, что нужно браться за голову и приводить жизнь в порядок, пока ещё есть силы и здоровье. Мне немного жаль этих потерянных 10 лет, но это моя жизнь. Впервые в жизни не хочу назад в тюрьму. И я понял, что мне мешало раньше: у меня не было планов на жизнь. Сейчас у меня есть простые и одновременно непростые цели. Мне нужен свой дом, место, где я смогу отдохнуть, расслабиться, быть хозяином. И хорошая девушка, которую что‑то ещё, кроме денег, интересует. Хочется человеку доверять, знать, что кто‑то тебя ждёт и переживает о тебе. Потому что сейчас мне одиноко. Подобрал на улице котёнка, такого же бродягу, никому не нужного.

Я не жду ниоткуда помощи, потому что никогда её не было. Знаю, что человек может полагаться только сам на себя, он одинок, и никто ему не поможет. Но так же я знаю и верю, что жизнь прекрасна, несмотря ни на что».


Виктор, 50 лет. Провёл в тюрьме 11,5 года:

«Я родился и вырос в Валуйках. После армии встретил девушку из Германии, мы поженились, родили двух сыновей. В 1994 году всей семьёй уехали жить к ней на родину, а спустя пять лет я решил съездить домой, проведать друзей, но попал в плохую историю.

Я совершил преступление по ч. 2 ст. 105 (умышленное убийство). На улице были 1990-е, разборки. Старый друг позвал на так называемую стрелку, я поехал, пострелял. Посадили на восемь лет. Друг остался на свободе. Мы коротко виделись после освобождения, ничего не выясняли. Зачем? Чтобы сесть второй раз?

Когда вернулся в Валуйки, идти было некуда. Домой, в семью я вернуться не мог, сначала нужно было погасить судимость. Родителей не осталось, дом разрушился. Жил у друга, работал сварщиком. Но устроиться было очень тяжело.

Судимость мешает сильно. Куда ни обращаешься, нигде отсидевших не берут. Официально не устроиться, только на частников. А там кидают, пользуясь безвыходным положением. Полгода проработал за еду и койку, зарплату так и не отдали.

Второй раз сел на 3,5 года. Вышел – оказался нигде и ни с чем. Обратился в соцзащиту, а там руками развели и посоветовали обратиться в благотворительную организацию. Так я оказался в приюте «Милосердия и заботы». Здесь живу и работаю.

Моя цель – вернуться в Германию. Старшему сыну уже 29 лет, мы часто созваниваемся, он зовёт меня домой. Для возвращения нужно подать в суд о досрочном погашении судимости, получить загранпаспорт. У меня нет нарушений, думаю, всё получится. [В Германии] было очень хорошо, а мне много не нужно, но [в России] нужно всю жизнь положить на то, чтобы даже этот минимум заполучить.

Наркоманы дружат с наркоманами, порядочные люди – с порядочными. Я общался с хорошими людьми и на воле, и в тюрьме. Сейчас я никому не нужен, не важно, порядочный я или нет.

Мне тоже никто не нужен. Живу сам по себе. Никому не мешаю и никуда не лезу. Жизнь научила за 20 лет – помогаешь, а тебя кидают. Проще одному жить и работать для себя. Одиночество? К нему привыкаешь. Оно не так ужасно, как предательство, неблагодарность, разочарование. Я смирился со своим одиночеством.

В тюрьме очень маленький, тесный мир. Там каждый как на ладони – ни подлость, ни благородство не утаишь. Очень большой опыт набирается в понимании людей и их качеств. Там понимаешь истинную суть вещей – предательства, лжи, человеческого достоинства.

Тюрьма никому не идёт на пользу – ни зекам, ни надзирателям. Всем становится только хуже. Человек кается, когда ему плохо, а когда хорошо – раскаяния не происходит. Фокус в том, что ему на воле может быть плохо, а в тюрьме – хорошо. Раскаяться и исправиться заставить нельзя. Это происходит только по воле самого человека.

В тюрьме может быть хорошо, может быть даже лучше, чем здесь. Многим там легче. Тут одни проблемы, а там их нет вообще, серьёзно. Где мне комфортней? Я не могу так сразу ответить… Пожалуй, всё‑таки здесь.

Свободен тот, кто силён, у кого есть деньги и влияние. Воля – это всё, что вокруг. Вся наша жизнь – работа, семья, дети, обязательства. Но это не свобода. Свобода – это власть».


для комментариев используется HyperComments