05.12.2016, Понедельник 13:42
  • 64,15
  • 68,47
  • 2,48
26 мая 2016 г. 17:30:41

Взрывотехник Юрий Иванов: «Любой боеприпас смертельно опасен»

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
Ласково и нежно поднимаем и увозим
Юрий Иванов. Фото Алексея Стопичева

Великая Отечественная война прошла по Белгородской области более 70 лет назад. Но её последствия в виде мин, снарядов, бомб и гранат до сих пор смертельно опасны. Каждый год то при возделывании земли, то при строительных работах, то просто при прогулках по лесу жители нашего региона натыкаются на опасные находки.

Обезвреживают их отделения взрывотехнических и кинологических работ ГУ МЧС России по Белгородской области. Один из специалистов – взрывотехник Юрий Иванов – рассказал «Белгородским известиям» о своей работе.

И в войну, и в мирное время

Родился Юрий Иванов в Белгороде, здесь же окончил школу, потом профессионально-техническое училище. А служить попал в Воронеж, во внутренние войска. Там его определили в сапёрный взвод.

«Месяц у нас были курсы, после чего меня отправили на Северный Кавказ. Служил я в Ачхой-Мартановском районе. Провёл там 11 месяцев, занимались мы инженерной разведкой. Перед проездом колонн ходили вдоль дорог – искали и обезвреживали фугасы», – рассказывает Юрий Иванов.

— Много удалось обезвредить фугасов?

— На моём счету 26 минно-взрывных устройств. В армии, в принципе, всему и научился. А когда вернулся домой, брат Андрей позвал в МЧС, где он на тот момент уже работал взрывотехником. Так я попал в отделение взрывотехнических и кинологических работ.

— Современные взрывные устройства отличаются от боеприпасов времён Великой Отечественной войны?

— Коренным образом отличаются. Тогда механика была в основном. А сейчас электроника. За 70 лет много люди придумали в этом плане смертоносного и хитроумного.

Дураков много

— Какие типы взрывных устройств встречаются?

— Давайте про это не будем говорить. У нас, если честно, и так дураков много. Не будем их учить чему‑то. Сколько людям писали и говорили о том, что, если нашёл, – не трогай ни в коем случае! Не касайся даже! Увидел – не подходи и вызови нас! Нет, всё равно лезут. А боеприпасы долгое время в земле пролежали, и любое прикосновение к ним может стать роковым. Есть «схроны» – такие, как в Разумном мы недавно нашли, там боеприпасы будто только с завода. А есть, конечно, в отвратительном состоянии.

Из взрывчатки выделяются активные вещества. Смотришь – налёт жёлтенький. А если попытаться стереть – от малейшего трения может взорваться. И желающих, которые то распилить, то поковырять пытаются старые боеприпасы, каждый год хватает. Два-три раза в год стабильно взрываются. А потом мы про них в сводках читаем.

Не рисковать без повода

— Работа у вас опасная. Не страшно?

— Страх всегда присутствует. Страшно ошибиться, сделать что‑то не то. Но чтобы не совершать ошибок, нужно досконально знать типы взрывных устройств, их характеристики, оценивать состояние, в котором находится боеприпас. Потому мы и говорим, что любой боеприпас для обывателя смертельно опасен. Степень его опасности может определить только специалист. Нам, бывает, говорят: «Ой, наверное, зря вас вызвали?». Мы всегда отвечаем: не зря! Лучше раз испугаться, чем потом всю жизнь инвалидом ходить. Или вообще не ходить.

— То есть боеприпас может взорваться даже от прикосновения?

— Конечно. Особенно таким грешат немецкие авиабомбы. У них ставили ловушки на взрывателях. Замедлители. Шевельнёшь – и взорвётся. При этом нужно понимать, что сама взрывчатка может сто лет лежать, и ей ничего не будет. Поэтому мы всегда аккуратно прочищаем взрыватель, смотрим маркировку и стараемся не рисковать никогда без повода.

Минимум на 20 лет хватит

— Много находите боеприпасов?

— Наше подразделение за 15 лет выявило и обезвредило около 35 тысяч взрывоопасных предметов. Из них более пятисот авиабомб. Это десятки тонн взрывчатки.

— А сколько осталось боеприпасов в нашей области?

— Много осталось. У нас три года бои шли, а сплошного разминирования не было, чтобы в ноль. Подсчитано, что только на Курской дуге было использовано не менее 600 тысяч взрывных единиц. Большую часть, конечно, убрали. Но 2–3 тысячи боеприпасов в год мы стабильно находим. И ещё минимум на 20 лет хватит. Причём иногда от найденных боеприпасов страшно становится.

У нас не так давно случай был – в районе Карнауховки, в Сосновке, есть старая дорога, и на ней в шахматном порядке стояли 9 немецких противотанковых мин на полном боевом взводе. Как они не взорвались – не понимаю до сих пор. Такая мина от 100 килограммов веса срабатывает. Объёмный человек мог стать, и взорвалось бы. Мы эти мины кошками снимали. Сбоку подкопали, а там снизу – противосъёмные устройства.

Ласково и нежно

Взрывотехник Юрий Иванов обстоятельно рассказывает о тонкостях своей работы:

«Ласково и нежно двумя руками поднимаем боеприпасы. Передаём. Укладываем в машину на песочек. И увозим».

— Так в вашей работе главное – это ласка и нежность?

— В том числе, – серьёзно отвечает Иванов. – А ещё физическая сила и крепкие нервы. Всё время в напряжении. Но при этом основное, что должно быть у любого сапёра, – это чувство опасности. Никогда нельзя ослаблять внимание.

— Какой инструмент используется в работе взрывотехника?

— Кошка, щуп, металлоискатель, лопата, лом, носилки, пила «Дружба», кувалда, топор. На уазике ещё была электролебёдка. Очень помогала. Нашли бомбу 70 килограммов – из ямы уже не поднимешь на руках. На лебёдке вытаскивали. Часто обнаруживаем тяжёлые калибры. Есть снаряды и бомбы по 45 килограммов и больше. Из всего арсенала лопаты у нас – основной инструмент. И щупы. Стараемся вначале вокруг обойти. Снять слой земли. Может боеприпас со взрывателем быть и стоять на предохранителе. А есть те, которые прошли канал ствола и не взорвались. Не сработал взрыватель, но он на боевом взводе. Это наиболее опасные.

С поисковыми клубами

Взрывотехник рассказывает, что они с коллегами постоянно сотрудничают с поисковыми клубами:

«Останки, бывает, находим советских воинов. В том году на Прохоровском поле возле музея нашли двух советских солдат. Когда находим останки – выкапываем аккуратно и вызываем поисковые клубы. Держим с ними связь. Бывает, они заявку оформляют. И тогда мы выезжаем и проверяем местность на опасные предметы».

— Что больше всего вам запомнилось в работе?

— Больше всего запоминается обыденное. Когда экстремальное – плохо понимаешь. На Северном Кавказе у меня на глазах товарищ мой подорвался на мине. Слава Богу, жив остался. Но тот момент – как во сне был. Как он шагает. Как наступает на бутылку. И я даже бутылку эту увидел, но крикнуть не успел… А ещё крупные выезды запоминаются. Как, например, несколько лет назад на Центральный рынок вместе с песком привезли огромную немецкую бомбу РД-70.

— Как вы уничтожаете боеприпасы?

— На специальном полигоне с помощью подрывной машинки…


для комментариев используется HyperComments