04.12.2016, Воскресенье 17:25
  • 64,15
  • 68,47
  • 2,48
27 ноября 2014 г. 11:13:13
БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
Если инновации не продаются, может, это не инновации?
Фото с сайта http://thenews.kz/

Несколько лет назад один вузовский учёный поделился с автором этих строк любопытным наблюдением: для того чтобы вузовская конференция получила право называться международной, нужно просто пригласить на неё хотя бы одного учёного из соседнего Харькова. Причём приезжать в Белгород харьковчанину даже необязательно – достаточно прислать тезисы для включения в сборник материалов конференции. Что же касается инноваций, продолжал мой собеседник, то это слово ныне настолько на слуху, что оно непременно должно звучать в названии конференции неважно кого – филологов, социологов или специалистов по вырезанию лобзиком.

В Советском Союзе главным и единственным заказчиком научного исследования выступало государство. Оно же являлось и потребителем результатов научной деятельности, потому как общественная собственность и социализм. На смену социализму пришёл капитализм, однако в отношениях учёных и государства мало что изменилось. Исследователи участвуют в конкурсах на получение финансирования и в грантовых программах, пребывая в искреннем убеждении, что доброе и правильное государство должно сначала оплатить исследование, а потом ещё и внедрить результаты научных изысканий в производство.

Суровая действительность, однако ж, опровергает красивые теории о роли государства и бизнеса. Государство что-то финансирует, учёные что-то изобретают, Роснано и «Сколково» рапортуют о будущих успехах, однако российского айфона или иной наноштуковины мы пока не получили.

Государство неоднократно пыталось стимулировать этот процесс. Разработали законодательную базу для создания малых инновационных предприятий при вузах – вузы радостно зарегистрировали юрлица, собрали команды «наукоёмких предпринимателей», закупили кое-какое оборудование, освоили средства, а затем отчитались, что, мол, спроса на продукцию нет. Приняли региональный закон о поддержке предприятий, отчисляющих часть прибыли на исследования, – результата пока нет.

Придумали федеральные целевые программы для учёных, в рамках которых поддерживали разработки с перспективой коммерциализации. Учёные честно выигрывали заявки, честно проводили изыскания и так же честно сообщали на выходе, что разработки у них хорошие, а вот бизнес – плохой: не понимает своего счастья, не желает внедрять полученные результаты в широкое производство.

Из историй про хороших учёных, которые работают во имя технологического будущего своей страны, и плохой бизнес, которому отечественные Кулибины совершенно неинтересны, можно собрать многотомный сборник. Если же попытаться заглянуть в корень проблемы, всё выглядит не так однозначно.

В учёных кругах и в эшелонах власти широко распространено мнение, что наука и инновации – неразрывно связанные друг с другом вещи и чуть ли не синонимы. Между тем это не так: наука и инновации – это не синонимы, а антонимы.

Инновация – это не новшество вообще. Инновация – это технология, которую можно применить в производстве и затем продать, получив добавленную стоимость.

Продукция Apple – это инновация, потому что создателям айфонов удалось превратить результаты прикладных исследований в востребованные рынком гаджеты. Сериал «Прогулки с динозаврами» – тоже инновация, потому что результаты фундаментальных (!) исследований «упаковали» в формат 3D и продали десяткам телеканалов из разных стран. А технология искусственного вскармливания крольчат или новое знание о влиянии образа Наполеона на творчество раннего Толстого инновациями не являются – по крайней мере, до тех пор, пока не начнут приносить деньги.

Проще говоря, наука – это когда учёному дают деньги и он превращает их в новое знание. А инновации – это  когда предприниматель берёт новое знание и превращает его в деньги.

Учёные традиционно ругают бизнес, которые не желает внедрять их разработки, которые в разы дешевле зарубежных. В их представлении собирательный образ владельца бизнеса – это недалёкий человек, совершенно не заинтересованный в снижении издержек и увеличении добавленной стоимости.

Думается, на самом деле это не так. Современному предпринимателю действительно чужды романтические идеи научного поиска, которому он предпочитает трезвый прагматизм человека, знающего цену деньгам. Поэтому обещания вроде «дайте нам 10 миллионов на исследования, а мы вам сделаем очень полезную вещь» чаще всего вызывают у бизнеса понятный скептицизм. Именно этим скептицизмом объясняется популярность собственных лабораторий и корпоративных университетов при предприятиях: доверие к вузам как образовательным площадкам и точкам роста научных идей в последние пару десятилетий значительно снизилось.

Убеждённость учёного в том, что государство обязано оплатить его изыскания, а бизнес – внедрить то, что из этого получится, отражает не просто устаревшую парадигму мышления, но непонимание самих основ маркетинга.

Примечателен тот факт, что для коммерциализации российских разработок возглавляющему Роснано Чубайсу пришлось открывать на базе МФТИ кафедру технологического предпринимательства: как выяснилось, даже легендарный физтех, с которым связаны имена прославленных нобелевских лауреатов, не способен генерировать кадры для наукоёмкого бизнеса.

За последнее десятилетие отечественная высшая школа в целом освоила технологии фандрайзинга и научилась привлекать средства на исследования и разработки. Новая задача – найти точки соприкосновения с бизнесом и осознать главный принцип маркетинга, согласно которому нужно производить то, что продаётся, а не продавать то, что производится.

На дворе – кризис, определяющий логику поведения всех участников треугольника в лице государства, бизнеса и научно-образовательного сообщества. Бизнес-инвестиций на науку нет и в обозримом будущем не предвидится – возможны только инвестиции в инновации.

 

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции


для комментариев используется HyperComments