• 63,87 ↓
  • 68,69 ↑
  • 2,45 ↑
26 декабря 2015 г. 14:03:18

Кто и зачем играет в Белгороде музыку в стиле нойз

БелПресса
RUпроспект Славы, 100308009Белгород,
+7 472 232-00-51, +7 472 232-06-85, news@belpressa.ru
Без ума от шума
Фото Ирины Сухановой

Нойз – необыкновенно противоречивый музыкальный жанр. Только попробуй признаться, что ты наслаждаешься музыкой, созданной, например, из грохота металлического листа и скрипа двери, где музыкальные инструменты самодельные, а звуки до неузнаваемости искажены примочками, – всколыхнёшь целую армию скептиков, которые сочтут это не чем иным, как провокацией.

«ОнОнас» поговорил с нойзовыми музыкантами белгородского подполья, которые рассказали о развитии экспериментальной сцены, о том, что стоит за шумовой музыкой и как найти красоту там, где другие слышат только треш и хаос.

Злая музыка

Нойз начал нащупывать свою форму в начале XX века. Индустриальная революция привела к тому, что среда обитания человека зазвучала совсем по-иному: заводы, машины, электричество и разнообразные механизмы, заполонившие пространство, производят непрерывный поток звука. Даже если отъехать от города на несколько десятков километров, всё равно будет слышен смутный утробный гул. Но если удалиться ещё дальше, можно получить потрясающее переживание – оглушительную тишину, которая способна ошеломить современного городского человека.

В размышлениях о шумовом загрязнении итальянский футурист Луиджи Руссоло создал манифест «Искусство шумов» (1913), в котором утверждал, что с индустриальным развитием человек стал способен открывать и создавать сложные звуки, недоступные ранее. В это же время классические композиторы открывали диссонансную, атональную и другую музыку, которая нарушала принципы классической гармонии, но оставалась мелодичной.

Практически в то же самое время, ещё до Октябрьской революции, русский композитор Арсений Авраамов создал легендарную «Симфонию гудков» и дал серию открытых концертов, на которых играл кавер-версии известных произведений (например, «Интернационала») с помощью артиллерийских орудий, колоколов, гудков автомобилей и пароходов и прочих шумящих приспособлений.

В 1930-х годах с появлением магнитной ленты музыканты экспериментировали с постобработкой и нарезкой записей, что в итоге привело к одному из неотъемлемых атрибутов современной музыки – семплированию. Следующая веха в развитии жанра – выступления британской группы художников COUM Transmissions в 1970-х во главе со своим гуру Дженезисом Пи-Орриджем. Они были весьма дерзкими акционистами, организовавшими дикие перфомансы, возмутительные для приличных людей. Наигравшись, ребята трансформировались в группу Throbbing Gristle и ни много ни мало сформировали музыкальный жанр индастриал со своей новой философией.

В это время музыканты активно начали использовать не только шумы окружающей среды, самодельных инструментов, но и электронные звуки, пропуская сигнал через такое количество препятствий, что природа звука изменялась до неузнаваемости. Нойз получил очень мощное развитие в Японии, возможно потому, что у японцев в крови понимание красоты с обратной стороны, той, где большинство не видит ничего интересного, а уж тем более прекрасного. Здесь он вырос до такого масштаба, что часто выделяют самостоятельный поджанр – japanoise.

Параллельно развивалась академическая музыка и философия нойза. В СССР и России нойз тоже существовал, но значительного вклада в мировую культуру не внёс, скорее, экспериментировал с предложенными формами. Сейчас нойз как жанр сам по себе устоялся и, в общем, не развивается, но активно используется в компиляциях с другими жанрами, даже в танцевальной поп-музыке.

Андре М.
Андре М.
Фото Ольги Алфёровой

Это сто лет никому не нужно

В Японии нойз едва ли не национальное достояние, а вообще, это дитя и обитатель глубочайшего подполья. Нырнув в его тёмные глубины, обнаруживаешь, что в Белгороде есть самостоятельная субкультура со своей историей, альбомами и фестивалями.

«Первый релиз я записал дома у друга, до этого мы довольно долго экспериментировали с нойзом, эмбиентом и тому подобной музыкой, – рассказывает Саша Urinate, иронично представленный ветераном белгородского харш-нойза. – В начале 2013 года всё закипело: я начал покупать примочки, пробовать новый звук, знакомился с такими музыкантами, как Chaos Cultist, Омутъ Мора, Ибо Гной, Евгений Маньяк с его треш-поэзией, ребята из Старого Оскола – там довольно мощная тусовка. Однажды я попал на концерт очень крутой психоделик-краут-рок группы Cementator, и это стало толчком к организации своих фестов».

«С Cementator начались и мои эксперименты в музыке, – отзывается Андрей Троицкий (Nano). – На этом концерте к нам присоединился мощный джазист и импровизатор Сергей Летов. Это нас всех вдохновило. Я как раз отвечал в группе за шумы и всякие непонятные звуки. Постепенно появился свой проект, в котором у меня не так много инструментов или аппаратуры, предпочитаю создавать музыку в компьютерной программе».

В России есть несколько лейблов («История болезни», T.R.U.P. Records), на которых можно выпустить свой альбом, но границы сообщества не определяются территорией страны. Музыканты записывают совместные треки, бывает, так и не познакомившись воочию. Так, Саша Urinate сделал сплит (совместный альбом двух музыкантов – прим. авт.) с вьетнамским исполнителем, работал с белорусами. Харьковские однополчане и вовсе записали совместный альбом с гуру нойзовой сцены – японцем Мисами Акитой (Merzbow)(«Если под шумом вы имеете в виду неприятные звуки, тогда поп-музыка – это для меня шум».

«С одной стороны, это музыка, которая доступна каждому, любой человек в состоянии создавать подобные композиции. С другой, японский нойз недаром ценится так высоко: это действительно очень крутая и качественная музыка из-за того, что музыканты серьёзно к ней подходят: они образованны технически, знают гармонию и физику, как действуют звуковые волны».

На первом фестивале выступило пятеро музыкантов, потом были другие концерты в Белгороде и Старом Осколе, обычно на репетиционных точках или в гаражах. Более респектабельные площадки не отличаются гостеприимством к странным ребятам в масках. Необычность идёт далеко впереди самой музыки: а не оккультисты ли вы, парни? Про власть не поёте? А с наркотиками как?

«Я не особо люблю рассуждать о том, про что моя музыка, – подбирает слова Саша. – Но однозначно – в ней есть протест. Против коммерческой музыки, эстрады и ширпотреба. Есть уйма некогда крутых групп, которые с популярностью скатились в музыкальном плане: перестали развиваться и продались. Ну это их дело, а нойз никуда не может скатиться, у него нет развития. Это как сто лет никому не было нужно, так никогда и не будет нужно».

С помощью этого создают нойз.
С помощью этого создают нойз.
Иллюстрация Любови Турбиной

Каждый получит тот нойз, который заслуживает

Нойз считается музыкой для продвинутого слушателя. Или, наоборот, для тех, кто строит из себя эстетствующего интеллектуала. Пожалуй, в этом деле главное – не быть слишком серьёзным, ведь всё на свете, и нойз в том числе, не более чем игра. Как далеко вы готовы зайти в ней?

Сами музыканты относятся к своему творчеству по-разному. Некоторые нойзеры ставят перед собой цель шокировать публику: демонстративность и акционизм на сцене и в быту идут бок о бок с музыкальными экспериментами. Артисты надевают безумные костюмы или разоблачаются на сцене, ломают аппаратуру, рушат стены клуба бульдозерами и делают множество других удивительных вещей, о которых писать здесь невозможно, лучше самим почитать в Интернете.

Но это только одна из возможных граней нойзовой культуры, не главная и не обязательная. Куда интереснее рассматривать нойз как вид экспериментальной музыки, где одна из основных задач – сломать нормативный код, выйти за рамки устоявшейся музыкальной гармонии и расширить границы восприятия затем, чтобы вытащить себя и слушателя на новые, неизведанные территории сознания и бытия. Это не отрицание системы, а стремление к деконструкции и желание разобрать её на составные части. Это огонь исследователя, который желает добраться до основы, до самого ядра и постичь природу музыки, звука.

Композитор Пьер Шеффер, развивавший конкретную музыку в середине XX века, как-то сказал:

«Вся проблема при работе со звуком в том, чтобы избежать иллюстративности. Слышишь пение птицы, скрип двери, звуки сражения. Начинаешь уходить от этого, находишь нейтральную зону подобно тому, как живописец или скульптор уходит далеко от модели, перестаёт изображать лошадь или раненого воина и приходит к абстракции, приходишь к графике букв в письменном языке. А в музыке… приходишь к музыке».

Если вы решились послушать нойз, нужно быть готовым к тому, что он обладает большой психоактивной энергией, которая способна вызвать вполне физиологические реакции – головную боль, тошноту, перепады настроения или, наоборот, успокоить и придать сил. Нойз – это очень податливый материал, который требует от слушателя самого активного участия в процессе. Его слушание – это акт сотворчества с музыкантом. Можно сравнить его с шаманским камланием, игрой на ритуальных инструментах, медитацией – гипнотическое звучание запускает в психике процессы, где фантазия начнёт сама генерировать образы, опираясь на музыкальную ткань. Качество переживания будет очень сильно зависеть от тебя самого, здесь настроение и состояние ума определяют впечатления. Неудивительно, что у двух разных людей могут быть абсолютно разные образы от одной и той же композиции.

«На самом деле никто не считает это прекрасным, думаю, что даже самые отъявленные любители нойза им не наслаждаются, – делится Андре М., экспериментальный музыкант. – Процесс сложно объяснить, это что-то метафизическое в банальном смысле слова, то есть непознаваемое. Как отражение твоего собственного подсознания на звук и в обратном направлении – такой бесконечный ментальный фидбек. Я не удивлюсь, если есть какие-нибудь мазохисты, которые слушают нойз, чтобы причинить себе какое-то аудиальное страдание, ещё есть хипстеры, которые слушают нойз, потому что это по постмодерну и вообще в тренде. Когда я слушал нойз, упорно, ежедневно, я, кажется, был просто сыт по горло поп- и даже рок-песнями и вообще всем, что было похоже на продукт потребления. Мне не нравилось, что меня пытаются кормить насильно, хоть и чем-то сладким».

К нойзу в принципе не применимы критерий «нравится – не нравится». Он используется из-за своей чистоты и свободы от ассоциаций, что позволяет музыканту и слушателю наделять его собственным содержанием. Шум сам по себе не хорош и не плох, и, как обычно, всё зависит только от собственного восприятия.

Фото Ольги Алфёровой

 

Что слушать 

Проще всего начинать с групп, где ваш любимый жанр сдобрен шумом: если это хип-хоп – то Dälek, если рок – то ранние Swans, Sonic Youth, если что-то танцевальное – Xiu Xiu.

Индастриал

Использование технических и электронных звуков, шумов окружающей среды, иногда в чистом виде, иногда ритмически и гармонически уложенных во вполне удобоваримые композиции.

Классика: Throbbing Gristle, Einstürzende Neubauten, Бойд Райс (NON), Cabaret Voltaire, Current 93. Поздние группы, отошедшие от канона, но донёсшие индастриал из подполья до ушей широкой аудитории: Ministry, Nine Inch Nails, Skinny Puppy.

В Белгороде: harmonie_mit_nichts (пост-индастриал) или отправляйтесь на прогулку вниз по Мичурина или где-нибудь по Промышленной улице.


Харш-нойз

Начал эксперименты по ужесточению звука и вырос в очень агрессивную, жёсткую музыку с однообразным и, как ни странно, очень гипнотичным звучанием.

Классика: Merzbow, Masonna, Gerogerigegege, Aube.

В Белгороде: Urinate.


Power noise

Здесь присутствует ритм и обманчивое желание постучать ножкой в такт, а может, даже и потанцевать. Злые музыканты перегружают его примочками до невозможности и без предупреждений меняют ритмы и размеры, полностью дезориентируя в пространстве. Можно нащупать внятную мелодию.

Классика: Esplendor Geometrico, Converter, Pneumatic Detach.

В Белгороде: Nano.


Академическая электронная музыка

Это интеллектуальная музыка, которая опирается на традиции академической школы, используя их вкупе с современными электронными и компьютерными технологиями.

Классика: Джон Кейдж, Карлхайнц Штокхаузен, Эдуард Артемьев.

В Белгороде: ну вы поняли.


для комментариев используется HyperComments